Подражатель полностью

Рита принялась листать фотоальбом, и Маршалл понемногу начала терять надежду, глядя, как та пропускает один снимок за другим… Но потом она вернулась к предыдущей странице и прищурилась, разглядывая одну из фотографий.

— Вот этот, — сказала она, постукивая по нему своим кроваво-красным ногтем.

— Вы абсолютно уверены? — спросила Маршалл.

— На сто процентов, — кивнула она. — Это он. «Особенный» друг Генри.

Похолодало, и его нога снова заныла, а таблетки едва отгоняли боль. Едва удерживая свой кофе, Чеймберс наблюдал за командой рабочих, раскапывающих участок в свете фонарей. Два экскаватора рыли землю уже несколько часов, пока другие рабочие копали вручную, суматохой привлекая зрителей в лице скучающих подростков и сплетничающих жильцов близлежащих домов. Патрульные машины, которые он запросил, оцепили пространство и пока что отлично справлялись с тем, чтобы держать людей подальше.

— Извините, детектив, — обратился к нему мужчина, с ног до головы перепачканный землей. — Вы хотели знать, когда первая четверть будет готова? — спросил он.

Чеймберс кивнул и последовал за ним в яму пять на пять метров, вырытую в земле, осторожно ступая по ковру костей, созданному из накопившихся за годы скелетов десятков животных.

— Сколько еще рабочих вы можете сюда вызвать? — спросил он у мужчины.

— Третья четверть почти закончена. Вторая тоже скоро будет. Я думаю, мы справимся и так.

Чеймберс оглядел море участков, чувствуя укол вины. Сараи, отгороженные ровными заборами. Все это в темноте напоминало миниатюрную деревню.

— Это только сегодняшняя работа, — сказал он. — Завтра мы примемся за остальное.

— Эммммм… Что, простите?

— Вы меня слышали. Переройте все.

Фургон «Ю Драйв» оказался на удивление уютным местом, чтобы провести вечер со свернувшейся под сиденьем собакой, включенным обогревателем и мягко рокочущим под ними двигателем. Винтер припарковался под тем же деревом, что и ранее днем, потому как тихий парк за углом от дома Коутса показался ему подходящим местом встречи с подразделением столичной полиции. Пес поднял голову, услышав стук в стекло.

— Маршалл? — спросил полицейский, когда она опустила окно.

— Да?

— Детектив-сержант Чеймберс на связи, хочет поговорить.

— Спасибо. — Она повернулась к Винтеру: — Вы идете?

— Не-а, — зевнул он. — Я присмотрю за собакой.

Последовав за офицером к его машине, она села внутрь и взяла рацию, пока мужчина и его напарник отошли покурить, давая ей уединиться.

— Чеймберс?

Послышался щелчок, а затем:

— Просто проверяю… Прием.

— Все еще жду вооруженную группу захвата, но у нас есть люди, наблюдающие за домом. Прием.

— Они выдали ордер на арест… Прием.

— Как раз вовремя. Вы должны присутствовать при этом. Прием.

— У меня тут полно работы. Прием.

— Как я понимаю, человеческих останков пока не обнаружено? Прием.

— Нет. Я все еще подозреваю, что Долан был его первым. Прием.

Маршалл пришлось заслонить глаза, когда из-за угла мелькнул ослепительный свет фар.

— Похоже, они здесь. Мне пора. Прием.

— Будьте осторожны. Прием.

— Вас поняла… Конец связи.

— Вперед! Вперед! Вперед!

Винтер чувствовал себя лишним, наблюдая, как команда вооруженной полиции врывается в дом Роберта Коутса и первый офицер похваляется сломанным замком, который ранее днем выбил Винтер. Темные фигуры задвигались за сетчатыми занавесками, рассредоточиваясь по маленькому дому, как в театре теней.

Маршалл вошла последней — честь, которую она выбила себе с трудом. Крики «Чисто!» начали доноситься со всех сторон, когда она растерянно прошла по пустому коридору — мебель осталась, но горы бумаг исчезли. Заглянув по дороге в гостиную, она увидела схожую скудную картину.

— Кто-то разжигал костер, — прокомментировал полицейский, когда она вошла на кухню, откуда виднелись четыре металлических мусорных бака, все еще дымящиеся на патио.

Она нахмурилась, заметив свой скетчбук, зловеще ожидающий на столе, и подошла ближе, пробираясь мимо недовольных полицейских, покидающих дом. Коутс, похоже, сжег все, что принадлежало ему, и все же оставил это. Почему? Что это — жест доброй воли? На него он, по ее мнению, не был способен. Это означало, что он оставил скетчбук по другой причине.

Она с опаской открыла его, пролистывая свой набросок «Мыслителя»… затем «Пьеты»… свой незаконченный рисунок «Персея с головой Медузы». Затаив дыхание, она перевернула страницу, чувствуя, как рухнуло ее сердце, когда Винтер вошел в комнату сзади нее.

— Они сказали, что он сбежал? — спросил он прерывисто. — Маршалл? В чем дело? — Он подошел к ней, заглядывая через плечо, пока она перелистнула к следующему рисунку… и к следующему… и к следующему. — Это что такое? — спросил он, но она, казалось, его не слышала. — Маршалл?

Она медленно повернулась посмотреть на него.

— Господи, Винтер, — отрешенно сказала она. — Что мы наделали?