Подражатель полностью

— Осталось недолго, детектив, — прошипел голос из темноты за несколько секунд до того, как к ним добрались остальные. — Все уже почти кончено.

Чеймберс задержался на пороге.

Он потратил годы, вежливо разделяя причудливое разнообразие верований и обычаев Евы, но никогда не придавал им большого значения. И все же он поколебался, зная, что если во всем этом была хоть крупица правды, если все зло в мире действительно было проделками вредоносных демонов, подталкивающих неверных к аду, то сейчас они кружили, выжидая, рядом с ним.

Оглянувшись через плечо, он нагнулся за пакетом риса, спрятанным позади цветочного горшка — еще одна странность карибского фольклора. Насыпав щедрую кучку на пол для одержимых джумби, которые, по поверьям, должны пересчитывать каждое зернышко до рассвета, он повозился с замком и захлопнул за собой дверь, но грязные отпечатки, следующие за ним из коридора, предполагали, что недостаточно быстро. Пытаясь сбросить ботинки, он подвернул лодыжку и неуклюже повалился на пол. Эта мелкая неприятность даже довела его до слез.

Сонная Ева, вооруженная крикетной клюшкой своего мужа, выглянула из-за угла.

— Бен? — спросила она, щурясь против яркого света. — Что ты… — Но она тут же замолчала, разглядев состояние своего промокшего супруга. — Бен! — охнула она, бросаясь к нему. — Что случилось?

— Ничего, — ответил он, стыдливо вытирая слезы. — Я поскользнулся. Только и всего. Возвращайся в кровать. Я в порядке.

— Ерунда, — сказала она, вытирая засохшее на его коже пятно грязи. — Ты ушибся? Это из-за ноги?

Глаза Чеймберса наполнились злостью. Он встал на ноги, оставив дорожку из черных отпечатков на стене по дороге в ванную. Он включил душ и прямо в одежде вошел в кабину. Ева тоже зашла вслед за ним в ванную комнату.

— Бен, ты меня пугаешь! — воскликнула она, глядя, как он стаскивает свою испорченную рубашку и бросает ее в ванну. — Расскажи мне, что случилось.

Закрыв глаза под приятным потоком воды, он опустил голову — от потрясения, от поражения, от скорби по собственной угасающей остроте мышления.

— Зачем кому-либо сваливать груду пепла посреди строительной площадки? — расстроенно сказал он. — Она мешает на пути. И это далеко от всех входов, чтобы ее вывезти. — Он горько засмеялся: — Она была выше очищенного пространства! — Несколько раз хлопнув себя по голове, он в сердцах прошептал самому себе: — Идиот! Идиот! Идиот!

— Эй! — завопила Ева, хватая его за руку, пока он не успел сильнее себе навредить. — Прекрати это! О чем ты говоришь?

С пустым взглядом он ей ответил:

— Крылатая девушка… Он добрался до нее.

Ева молча положила руку ему на грудь, прямо над сердцем.

— Отрезал ей голову, — продолжил он. Со стороны казалось, что его сейчас стошнит. — И руки тоже.

— О, Бен, — сочувственно прошептала она.

— Он был у меня в руках, — признался он, пока вода у его ног постепенно светлела от черного к серому. — Я прикоснулся к нему. Я чувствовал его дыхание на своем лице… И не мог ничего с этим сделать.

Выглядя обоснованно встревоженной, Ева доблестно попыталась сохранить спокойный тон.

— В каком смысле — «ты к нему прикоснулся»? К кому? — спросила она, хотя боялась, что уже знает ответ.

— К Коутсу! — с отвращением выплюнул он. — Он говорил со мной.

— С тобой говорил серийный убийца? — Возясь с пуговицей на штанах, Чеймберс кивнул. — Давай я, — предложила она, но он оттолкнул ее руку.

— Я сам могу это сделать! — проревел он. — И не смотри на меня так! Я могу это вынести!

— Вынести что?

— Все это! — закричал он, начисто отрывая пуговицу и сбрасывая свои промокшие штаны. — И даже больше!.. Все, с чем я столкнусь! Потому что вопреки тому, как считаешь ты, я не слабак!

Ева выглядела одновременно обеспокоенной, обиженной и растерянной:

— С чего мне считать тебя слабаком?

— Как будто ты когда-либо относилась ко мне по-другому после этого, — фыркнул он, указывая на шрамы, змеящиеся вниз по его правой ноге.

— Так вот к чему это все? — спросила она его, когда он швырнул истекающие водой штаны в ванну рядом с рубашкой. — Ты пытаешься что-то доказать? Поэтому ты согласился взять это дело? Поэтому ты теперь ведешь личные беседы с серийными убийцами?

— Не то чтобы я его для этого искал.

— И все же ты каким-то образом оказался в ситуации, когда он смог застать тебя одного. — Глядя сквозь него, она вздохнула. — Но ты прав. Я смотрела на тебя по-другому после аварии. И это правда, что возможно с меньшим уважением, чем раньше. — Хоть он всегда это подозревал, Чеймберса ранило услышать, как она произносит это вслух. — Но не потому, что я считаю тебя слабым, Бенджамин, — продолжила она. — А потому, что считаю тебя безрассудным. Потому что я думаю, ты слишком гордый. Потому как я верю, что ты не знаешь, когда нужно остановиться… и не остановился бы, даже если бы знал.

— Такова работа, — сказал он.

— Тогда увольняйся, — просто ответила она. — Ты помнишь последний раз, когда ты приходил домой и говорил о ней что-нибудь хорошее?

— Я не могу просто все бросить!

— Почему нет?

— Потому…

— Потому что?

— Потому!