…из камушков обшарпанный пейзаж.Обшарпанный песком и ветром в суммецветных строений – захудалый пляжглядит печально, как цветок на клумбев ненастный день. Холодная водавстречается с песком, песок на камни,вода уходит, с жизнью навсегдапрощаясь в глубине – и только памятьспособна совместить земную твердьи жидкий вариант самой пустыни,где на песок – лишь только посмотреть —и кажется, что ты пропал отныне.Январь 22 2013 г.<p>«Когда домой воротишься опять —…»</p>Когда домой воротишься опять —не встретишь никого. Всё, что осталось —по дням недели лица не вспомнить —такое иногда уже случалосьв былые дни, когда через года,измерив географию ночами,вдруг возвращался с мыслью – навсегда,но сохранял котомку с сапогами —на всякий случай. Но когда теперь,не обнаружив даже очевидцев,свидетелей твоих былых потерь,вдруг понимаешь, что должно случитьсяс тобой отныне, т. е. – навсегда.Вода из крана – не течёт, как раньше —сантехник, видимо, не пожалел трудаисправить то, что, несомненно, старшеего работы. И входная дверь,как раньше, не скрипит, не задеваетза что-то там, невидимое мне,и этого немного не хватаетпо возвращению. Откуда-то глядят —немой будильник, сломанный светильник —из глубины. Но замирает взглядна фотографиях – и Время – страж всесильный —глядит обратно. Тихий разговорза стенкой слышится, ребёнок тихо плачет,собака оглушает лаем двор —и всё как будто ничего не значит —теперь уже. И бабочка в стекле,как герб фамильный, разбросала крыльяв своём пространстве. Книга на столележит в пыли, как будто бы забыли…Январь 23 2013 г.<p>В окрестностях Колизея</p>Стенания разбуженных собак —случайно ночью – заполняют площадь,пугая припозднившихся зевак —на Императора – божественною ночьюв начале марта. Вот такой вот сонв другом пространстве – окнами на север —глазницами во тьму, где тихий звонкромсает ночь на верю и не верю.На вымысел, в котором утонулсам Император. И теперь собакидань отдают и сердцу и уму,бредущего сквозь темноту. Во мракеступает осторожно каждый раз,когда нога ощупывает почву —подводит нюх, но зорко видит глаз,чтоб отличить слова от многоточийсплошных в признаниях – и это навсегда —на время, что отпущено для жизнии даже больше. Впрочем, иногдавсё завершается быстрей полёта мыслинад площадью, где сыро и темно.Темно от ночи, а вода из кранабежит себе, не заслоняя дносвоим присутствием. Проснувшись слишком рано,сосед увидит – Император спит —он тоже Император, но попозже.Собаки лают. Светофор горит.Карабинер пересекает площадь.Январь 24 2013 г.
