Уборка получилась, мягко говоря, фиговая: Ника вместо того, что бы собрать всю пыль в веник, «растащила» ее по разным углам. Пока Алиса ругала Нику на чем свет стоит, Антон «не уследил» за пылесосом, и тот засосал в себя Алисин учебник по русскому, и половину Никиной косметики. Потом Алиса и Ника уже хором орали на Антона, а пока они на него орали, проснулся Джек, и сходил в туалет прямо в папины тапочки. Затем Алиса пошла отмывать папины тапочки, а Ника мыть посуду. Ника разбила шесть тарелок (случайно, разумеется), после чего заявила, что в доме кончилось моющее средство. Антона отправили в магазин за моющим средством. Вместо моющего средства Антон зачем-то купил «страшно нужный» шампунь для попугаев, а сдачу потратил на жвачку. Потом Ника и Алиса ушли в магазин за моющим средством (попытка № 2), а Антона оставили дома отмывать оставшуюся посуду шампунем для попугаев. Антон всю посуду перемыл, высушил и сложил в шкаф. А потом ему «вдруг» захотелось научиться жонглировать. Когда уставшая мама наконец пришла с работы, то подтвердились папины слова: «а с Никой и Алисой что-нибудь обязательно произойдет!» В итоге хороший нагоняй получили все трое.
Дни шли за днями. Ничего не происходило. Ника по-прежнему очень переживала по поводу Макса, но ее в какой-то степени очень «успокаивал» Паша Зайцев. Он целыми днями общался с девочкой. Нет, он к ней не лез, не приставал. Просто хорошо разбирался в сложившейся ситуации и старался поддержать Нику. Это помогало. Рана на сердце медленно затягивалась.
У Антона же не изменилось абсолютно ничего: они с Катей старались делать вид, что ничего не произошло. Они как будто жили в разных мирах. Катя на своей первой парте третьего ряда со Светкой, а Антон на своей второй (в том же ряду) с Тимой Астрахановым. Никто первых шагов не делал. Никто из мальчишек не устраивал драк и потасовок. Все было тихо, спокойно. До сегодняшнего дня.
Паша не пришел в школу. Место рядом с Никой на четвертой парте пустовало. Первые несколько уроков девочка честно пыталась себя занять: рисовала, писала расписание уроков на несколько месяцев вперед.
Но на пятом уроке Нику «съела» тоска. В голове снова маячил Савельев в обнимку с Морозовой.
Учительница у доски объясняла тему урока. Ника ее не слушала. Ей было грустно и одиноко. Девочка молча сидела, уставившись в окно: вот оно, ее настроение. Выгоревшая трава, пожухлые осенние листья, серые облака над городом. Вот-вот дождь начнется…
Ника качалась на стуле. Слишком сильно, но она этого не замечала. Заметила только тогда, когда с грохотом завалилась назад. Встать Ника не смогла — каким-то образом ухитрилась подвернуть ногу. Ее довели до сан. части, где все-таки вправили ногу и выписали справку: неделю постельного режима. Для профилактики.
На следующий день сразу после школы к Нике прибежал Зайцев.
— Ну ты как?
Паша стянул куртку и, прошествовав в Никину комнату, плюхнулся на кровать. Девочка устроилась рядом.
— Да в принципе нормально.
— В принципе?
Паша на всякий случай потрогал Никин лоб, проверяя температуру.
— Антон считает, что я убила наш ноутбук.
— В смысле?
— Антон подцепил на каком-то сайте вирус. А потом я стала скачивать обновления, и компьютер совсем глюкнулся.
— Оба молодцы, — резонно рассудил Пашка:
— Сама-то как? Все страдаешь?
Ника грустно кивнула: дома она просто сходила с ума. А ходить куда-либо ей было строго запрещено до следующего понедельника.
— Я тут тебе кое-что принес…
Паша вытащил из рюкзака миниатюрного плюшевого мишку.
— Ты не грусти. Все наладится.
Ника улыбнулась и стиснула Пашу в крепких объятиях. Зайцев густо покраснел.
— Спасибо, Паш. Я постараюсь больше не грустить.
Тем временем раздался протяжный звонок в дверь. Ника, еще немного прихрамывая, доплелась до двери и открыла.
— Это полный капец! — с порога заявила Катя Остапина и, стянув с себя неизменную куртку в цветочек, уселась на диван и закрыла лицо руками.
— Кать, ты в порядке? Что-то случилось?
Ника была лучшей подругой Кати со второго класса, и достаточно хорошо знала все Катины привычки. Как и следовало ожидать, Остапина выудила из рюкзака «кит-кат» и сунула в рот, как всегда поступала в подобных ситуациях.
— Я ему не нужна! Так, пустое место!
— Ты о ком? — не сразу вникла Ника.
Катя прикончила первую шоколадку и достала из рюкзака вторую:
— Я ему тут, блин, признания в любви пишу, в рюкзак подкладываю, а он на меня и не смотрит! А на обществознании и вовсе с Закировой сел!
Катя закинула в рот остатки шоколадки, и заревела уже натурально. Пронзительно и громко.
— Подожди… Ты Антону опять в любви призналась?
— Да! Я написала «Я тебя люблю» и не подписалась. А потом подкинула ему в рюкзак! А он достал эту бумажку и, развернув не той стороной, написал на ней классную работу!
— Может, он просто не заметил?
— Ага, не заметил!
Катя заревела еще громче.
— А на обществе он и вовсе с Закировой сел! Он ей три раза улыбнулся, а она ему пять! Они весь урок о чем-то болтали, а на меня он даже ни разу не посмотрел!
— Ну Кать…
