Одиннадцать лет Альберт Немышев трудился над созданием альтернативного питания днём и ночью, лишь изредка закрываясь в своём домашнем кабинете для тайной страсти. Все эти годы он жил в ожидании триумфа. Представлял, как будет купаться в потоке славы и станет самым богатым человеком на планете. Ещё бы! Ведь на исходе был двадцать первый век, натуральная пища была на вес золота. И он победил! Но допустил маленькую оплошность дома, которую жена и его друг не смогли ему простить… Эта оплошность стала его кошмаром.
Мало чего из старого осталось в Москве к концу двадцать первого века. Пожалуй, только её название, Кремль, православные храмы, синагоги, мечети и метро. Она поглотила и присоединила к себе территорию всей Московской области, и та перестала существовать. Теперь в ней сосредоточилось сорок процентов населения России.
Огромный мегаполис кишел, как муравейник, но при этом оставался комфортным для проживания и притягательным для туристов. Столица сияла чистотой, восхищала архитектурой. Порядок в городе поддерживали роботы. Уже не сновали по дорогам, не стояли во дворах и в дорожных пробках прежние легковые автомобили. Их больше не выпускали. Население города перемещалось на ГАМах — гидроавиамобилях, личных транспортных средствах, способных передвигаться по суше, воде и воздуху. Они взлетали и садились вертикально.
Квартиры в жилых домах находились только на одной стороне зданий. На всех этажах противоположных сторон, располагались взлётно-посадочные площадки для ГАМов, похожие на большие ниши. Как только ГАМ подлетал к своей площадке и на мгновение зависал в воздухе, сразу же включалась автоматическая программа парковки. Наружная сторона ниши, словно горизонтальные жалюзи, собиралась вверх, и ГАМ аккуратно встраивался в неё. Всем таким транспортным средствам устанавливался свой эшелон высоты, что позволяло избегать заторов и аварий в воздухе. Навигаторы прокладывали кратчайший безопасный путь к пунктам назначения.
Дороги, шоссе и трассы теперь служили для движения по ним грузового транспорта, работающего на экологически чистом топливе. Весь общественный транспорт ушёл под землю. Стало много зелёных парков и скверов. Погоду в городе регулировала автоматическая система «Циклон», способная усмирять бурю, разгонять облака, когда нужно, или вызывать дождь и снегопад. Люди забыли, что такое плохая экология.
Общественные здания и квартиры оснащались едиными автоматическими системами пылеудаления и кондиционирования воздуха. Порядок в них наводили роботы-уборщики.
Столица процветала, как и вся страна. Но тревожила одна неразрешённая проблема — продуктовый кризис, начавшийся ещё в середине века и усугубляющийся с каждым днём. Производители были уже не способны прокормить население мясной, молочной и качественной растительной продукцией.
Сказывался участившийся падёж скота, животных и птицы, связанный с их заражением быстро мутирующими вирусами. А фермерскую продукцию не пускала на рынки сбыта продуктовая мафия. Скупала её у фермеров за копейки, многократно наценивала и продавала по неподъёмной стоимости или перерабатывала так, что она теряла свои пищевые свойства. Люди открыто называли это явление продуктовым терроризмом с целью уничтожения российского народа.
Правительство поставило перед учёными задачу — решить проблему питания населения. Но среди них не было гениев, способных с таким заданием справиться. Лишь профессор Немышев мёртвой хваткой ухватился за идею создания альтернативного питания натуральному. Он пригласил к сотрудничеству учёных смежных наук. Построил за свои средства большой научно-производственный комплекс, погрузился в работу с головой, и весь мир перестал для него существовать, ну, или почти весь.
Одиннадцать лет изо дня в день с утра до ночи он не выходил из своей лаборатории. Являлся домой, лишь чтобы принять душ, поесть, выспаться и переодеться в чистую одежду. Правда, раз или два в месяц он возвращался домой средь бела дня, закрывался в своём кабинете и «отдыхал». Никто не смел потревожить его в это время. Его терпеливой супруге и сыну очень не хватало его внимания, но они молчали, понимали важность его трудов. И вот, наконец, настал тот день, когда он решил объявить на всю страну об успешном завершении научных разработок. Для этого в его НПК «Синтеззообиологических исследований» были приглашены на завтра представители различных СМИ.
Проснувшись утром, он принял душ, выпил чашечку кофе с шоколадно-банановым десертом, переоделся и вышел на взлётно-посадочную площадку своей квартиры на седьмом этаже. Дверца рядом с местом пилота открылась на звуковую команду его голоса. Он сел в салон ГАМа, надел ремень безопасности, сообщил навигатору конечный пункт следования, и расслабился под хорошую музыку. Больше ему делать ничего не нужно было. Умная машина сама доставила его на работу.
С гордым видом он вошёл в НПК, поприветствовал присутствующих и начал свою эмоциональную речь, эхом звучащую под высоким куполом:
— Всё из неё! Всё, поверьте мне, господа! И ничего не может существовать без неё на нашей планете. Она — та живая, умная и адская субстанция, которая перерабатывает всю органику и неорганику. А переработанное ей, становится ею же! Я говорю о земле, а точнее сказать — о почве, на которой всё и всегда произрастало и будет произрастать.
