На улице слегка смеркалось, солнце уже почти ушло за горизонт, когда его лучи продолжали освещать дома и дороги города. На голубом небе с розовым заливом не было ни облачка, все пространство под ним втягивало в себя этот цвет, превращаясь в волшебную игру оттенков. Казалось, совсем обычные зелено-желтые деревья и высокоэтажные дома жил массивов облачились красотой необычного заката и преобразились. Какими прекрасными были эти нотки теплой акварели с мазками осеннего холодка и прохладный чистый воздух, облетающий прохожих. Он смотрел на них бегущих по своим делам по тротуару: «куда же вы спешите?»– останавливаясь на торце одного из домов и слегка прикрывая лицо капюшоном. Втягивая загрязненный запах проезжающих автомобилей, глубже в легкие. И вспоминал, как все это время Ди думал про Риту. Осязал его чувства в те короткие моменты, когда Ди был с ней. Что это за странное тепло во время объятия? Влюбленность? Фу, словно кипяток бежал по его венам. Как это беспокоило. Бередило. Раздражало. Почему Ди хотел прикрыть ее от всех невзгод своими крылышками? Почему хотел быть с ней на столько, что оставался на свету и не как не хотел меняться? Да потому что Ди был влюблен, но пока никак не хотел этого осознавать. В отличие от него, второе я понимало, что эти эмоции мешают. Оно знало, что так продлиться еще немного, Ди припадет к ее ногам и возможно больше никогда не выпустит его не свет. Это осознание не приносило удовлетворения, скорее наоборот, душило и давило на грудь. Второе я, во что бы то ни стало, хотел лишиться этого чувства как можно быстрее. И в отличье от Ди, он знал, как это сделать. Зная на много больше о девушке, потому что, словно обезумевший зверь следил за Ритой. Выискивал ее слабые места, преследовал издали, изучал каждый шаг, распорядок и увлечение выискивая момент, когда она оставалась одна. Одним из таких было забавное увлечение девушки, она ходила в одно не очень стандартное место. Вверху разросшегося жилого района было старое кладбище с покосившимися от времени памятниками, узенькими аллеями, покрытыми густой неубранной листвой. Необычными его делала еще одна деталь, оно базировалось на холме и возвышалось высокой горкой, пряча старинные кресты и каменные статуи за густыми желтыми кронами. Время было слегка за шестнадцать, а парень знал, девушка вот-вот появится тут. Пройдет по этой дороге, где прямо сейчас шуршали листья, создавая впечатление пары ног идущих рядом. В первый раз второе я, не на шутку испугался, постоянно оглядываясь. И уже был готов поверить в-призраков, если бы не приметил земляную жабку, прыгающую от него в сторону. А этих скользких мерзавцев там было много, они облюбовали это местечко именно по причине отсутствия человеков. Но до того момента настоящий ужас посещал мысли. Усиливало это эффект интересное акустическое явление. Все городские звуки поднимались сюда. Если где то шла девушка на шпильках, цокающие шаги слышались здесь и были такими же четкими, если бы она была рядом. Мяуканье котов, плачь детей, да и просто разговоры во дворах, все четко прослушивалось. Но как ни странно парню понравилось это место. Тут было красиво и спокойно, деревья разрослись настоящей разнообразной рощей пестрыми цветами осени, а виноград лозами расползся настоящим ковром, смешиваясь с кустами и еще зеленой высокой травой, прячущие в себе одинокие и просевшие от старости лавочки. Парень услышал скрип калитки, это она. Нужно было поспешить и занять удобное место. Быстрыми, но тихими шажочками он ускорился в свое укрытие, к самому вверху холма. За густые ветви можжевельника, где он не один день наблюдал за ней. Девушка уже привычно приходила сюда, в старой куртке с потертостями и замазанных краской темных штанах. На ее плечах висела огромная сумка, ремешок которой постоянно спадал. Занимая место на протертой пятой точкой каменной лавочке у памятника в виде раскрытой книги. Лежала эта книга на небольшом пьедестале и вся конструкция напоминала стол, чем и пользовалась Рита. На страницах каменного пергамента когда-то был написан длинный текст, а сейчас тут остались лишь несколько не затертых букв. На них, как на столешницу она и выставляла акварельные краски и баночку с водой. Вытягивая и аккуратно разлаживая кисти из высокой сумки стоящей между ее колен. А потом и какие-то палочки с доской, превращая в переносной мольберт. Неторопливо собирала волосы, затягивая гульку с точащими по всей голове питухами. Вытягивала полотно, натянутое на большую раму. Сидела она обычно спиной к наблюдателю, всецело увлеклась картиной. Ее плечи все время закрывали работу, да и виднелись одни мазки из лилово-голубых оттенков. Движение ее руки шло само собой и казалось, не ее разум управлял процессом, а кисть вела пальцы за собой. Характер движений постоянно менялся, то медленно и плавно, то стремительно и резко. Девушка увлеченно отдавалась пейзажу и то и дело что то бормотала. Трудно было представить его мысли, они менялись яркими фрагментами, словно клип где он то валил ее на землю и душил, то доставал нож и бил ее множество раз по хребту. Порой ему мерещилось, что он уже перерезал ей горло, кровь хлестала и дурманила запахом, пока он смотрел на ее потухающие расширяющиеся зрачки. И вот, когда она полностью погрузилась в себя, преследователь решил пора действовать.
