Я совершенно не могу ему сопротивляться, напротив, когда он вдруг разрывает поцелуй, замираю и тяжело дышу, обхватив его за шею. Я так крепко прижимаюсь, что вдруг понимаю, чем могло все это закончиться.
Как же так? Почему рядом с этим мужчиной так учащается пульс? Почему я словно с ума схожу ещё до того, как успеваю подумать о правильности поступка?
Благо, Антон шепчет, утыкаясь в мой лоб своим:
— Я поговорить пришел, Соня.
Отстраняюсь, он выпускает меня из объятий. Я киваю, пристально рассматривая изменения в Жукове: щетина на лице, которая мне нравится даже больше его привычного образа, усталый взгляд. Хотя тут понятно, ведь уже почти утро, а он, кажется, не спал всю ночь.
Мы будто не виделись вечность, и все это время я тосковала по нему. Это глупо отрицать. Именно поэтому сердце в груди так отчаянно колотится, а коленки еле удерживают меня, не давая рухнуть. Губы всё ещё горят от поцелуя, хочется к ним прикоснуться — просто не верится, что всё происходит на самом деле.
Но… Почему он здесь? Зачем? Ко мне пришел? Вот так просто?
Не разрывая взгляда, спрашиваю:
— Вы со всеми так обычно разговоры начинаете?
На что получаю привычную усмешку:
— С остальными разговоры меня не особенно волнуют.
Смутившись, опускаю глаза. Это он меня сейчас выделил? Или обозначил, что между нами быть ничего прочего не может? Как это понимать?
Когда вновь поднимаю глаза, натыкаюсь на серьезный взгляд.
— Тогда… пойдёмте на кухню, — делаю ещё один шаг назад, убирая волосы с лица, и вдруг понимаю, что мой халат промок, а под ним… Господи, теперь Жуков так меня разглядывает, раздевая глазами, что тонкая ткань, кажется, вовсе отсутствует. Особенно, когда Антон скользит взглядом вниз. На груди халат немного распахнулся, и я спешу исправить это.
— Простите, я только из душа, — говорю зачем-то, и тут же замечаю, как темнеют глаза мужчины. — Вы проходите, я сейчас.
Исчезаю в комнате, с трудом переводя дух, кажется, дышать я вообще разучилась. Наспех сушу волосы полотенцем, переодеваюсь в домашнее платье и замираю.
Боже, на моей кухне сам Антон Жуков! И он только что меня целовал!
Застаю его за разглядыванием букета ромашек, от которого я так и не избавилась, и становится почему-то неловко.
Жуков, обратив на меня взгляд, ухмыляется:
— У тебя тут очень мило.
Не найдя, что ответить, просто киваю.
Вообще, странно всё это, и я смиренно жду, что будет дальше. Вряд ли Жуков пришел посмотреть, как я устроилась.
— Дорого снимать такую квартиру одной, — скорее, утверждает он, и вроде бы ничего такого не говорит, но мне кажется, за этой простой фразой стоит что-то ещё.
— Мне предложили выгодные условия, — заметив, как Жуков поднимает брови, спешу пояснить: — Оплачивать только коммунальные. И… поливать цветы.
Антон смотрит внимательно, но подробности не спрашивает. Пытаюсь рассмотреть в его взгляде хоть что-то, но Жуков переводит его на мои губы, которые я отчаянно кусаю. Поэтому спешу отвернуться: ещё немного, и я просто расплавлюсь.
Я делаю чай, но мне не нужно оборачиваться, чтобы знать — Антон смотрит на меня, даже спиной чувствую пристальный взгляд.
Напряжение растёт, но это всё ерунда, потому как понимаю, что мужчина, поднявшись со стула, делает шаг. Ко мне. Он останавливается совсем близко, слышу его дыхание и втягиваю аромат парфюма. Боже, безумие какое-то. Да что со мной?
Хватаюсь за чашки, даже не чувствуя, что они горячие. Весь жар сконцентрирован в области спины и шеи, а по позвоночнику вопреки всему пробегают мурашки. Руки дрожат, в едва заметных колебаниях воздуха распознаю, как Жуков делает ещё один шаг.
— Так о чем вы хотели поговорить? — произношу усилием воли.
И тут же слышу низкий голос почти на ухо:
— Уже поговорил.
Что? Как это понимать? Передумал? Почему? Что я опять сделала не так?
Не выдержав, отставлять чашки и резко оборачиваюсь, но встретившись взглядом с Антоном, дергаюсь. Он слишком близко. Я переоценила свою выдержку.
Жуков вдруг хмурится, делая шаг назад.
— Боишься меня? — меняется его взгляд: — Я, пожалуй, пойду.
Мне хочется кричать, что это не так. Я вовсе не боюсь. Точнее, не его. Себя. Но он уже идёт к выходу, а я просто следую за ним. Кусая губы, наблюдаю, как мужчина снова планирует исчезнуть из моей жизни.
Антон вдруг говорит:
— Соня, ты можешь вернуться, если…
— Не могу, — вырывается слишком резко.
И тут же понимаю: он сейчас уйдет, и всё. Не знаю, для чего он приходил, не знаю, почему передумал говорить, но мне горько оттого, что стою и ничего не могу сделать. Я снова останусь один на один со своими сомнениями. И на этом всё закончится.
Жуков отворачивается, берясь за ручку, а я посылаю к черту рассудок.
— Останьтесь, — шепчу едва слышно.
Мужчина замирает, пауза кажется мне вечностью. За этот короткий промежуток времени успеваю сойти с ума, отругать себя за смелость, и вновь затаиться в ожидании. Антон, не оборачиваясь, произносит:
— Уверена?
Но на этот раз я полностью осознаю, на что иду. Поздно жалеть о том, что свершилось. Рано думать о том, что будет после.