И тут Васнецова поднимает глаза и смотрит на меня. Я застываю, не донеся чашку до рта. Взгляд у нее такой глубокий, пронизывающий, что на мгновенье просто абстрагируюсь от реальности, любуясь им.
Девушка, видимо, не ожидала, что я тоже на нее смотрю, потому что почти сразу растерянно опускает глаза обратно в чашку, закусывая нижнюю губу. Сделав глоток, я вздыхаю. Может, все дело в этой невинности? Меня притягивает сам образ, потому что бабы, с которыми я сплю обычно, раскрепощены и знают, чего хотят. Она тоже знала тогда, в клубе… Еще как знала. Блядь.
Отставив чашку в сторону, начинаю есть. Компания поднимается и покидает столовую друг за другом. Соня идет последней. Ловит мой взгляд, и тут же свой отводит, и снова возвращает, останавливаясь. Я молчу, ожидая продолжения. Ее губы вдруг трогает улыбка.
— У вас сметана, вот тут, — она показывает со своей стороны, и я вытираю не с той, ловя еще одну улыбку.
— Нет, вот тут, — она тянет ко мне руку, чтобы показать, а я подаюсь вперед взять салфетку. Ее пальцы скользят по щетине, и девушка тут же отдергивает руку.
— Извините, — бормочет почти испуганно и убегает вслед за своими товарищами.
Я, как дурак, провожу пальцами там, где она меня коснулась. А потом со злостью вытираю лицо салфеткой и отбрасываю ее в сторону. Ну что за детский сад!
Допив кофе, иду в домик за деньгами. В сумке их не нахожу. Хмурясь, проверяю карманы, бумажник.
— Что за хрень, — бормочу, проверяя все еще раз. Но денег нет. А если их нет, это значит…
Я сажусь на кровать, смачно матерясь. Зря я думал, что ничего плохого ждать здесь не приходится. Потому что, как ни крути, но деньги кто-то украл.
Он идёт под руку с блондинкой, и видимо, к своему домику, а у меня сердце падает куда-то в пятки.
Я, конечно, ни на что не рассчитывала, сама не знаю, почему решила вернуться, хотя изначально собиралась лечь спать. Но сон не идёт совсем.
Я просто пялюсь в тёмный потолок и ловлю крики и смех, доносящиеся даже сюда. Прокручиваю в голове наш разговор с Антоном во время танца и ставлю на паузу там, где он спрашивает, чем я увлекаюсь.
Даже в воспоминании меня пробирает настолько, что я задерживаю дыхание, кусаю губы и извожу себя: стоит ли нечто большее за этим вопросом, за пронзительным взглядом зеленых глаз? Думает ли он о том, что произошло между нами? Хочет ли этого ещё?..
Успеваю сойти с ума несколько раз, прежде чем снова нажимаю воображаемую кнопку «Плей», опуская этот момент в копилку прочих мыслей о Жукове.
«Я ему нравлюсь», — вдруг мелькает неожиданное осознание, от которого сразу же учащается пульс. Следом возвращает на землю сомнение: «А могу ли я вообще привлекать такого мужчину?»
Может, нам стоит поговорить? Он ведь пытался, однако я сбежала, как только услышала его намеки.
В итоге я все-таки покидаю домик. Ноги сами несут меня обратно к танцполу, но я замираю, услышав голоса, доносящиеся с тропинки. Хорошо, что первая их замечаю — чувствовать себя идиоткой снова ужасно.
Благо, не успела предстать перед Жуковым со своим глупым разговором.
Ругаю себя, расчищая дорогу негодованию.
Да не нужно ему ничего! И вот подтверждение — идёт с этой грудастой, и явно не график тренировочных групп обсуждать. Слишком уж близко они держатся для обычных отношений босс-подчинённая.
Развернувшись, бегу к себе.
Мне так обидно, что я не сразу понимаю: глаза щиплет от подступающих слёз. Вытираю первую, успевшую скатиться, и накрываю голову подушкой. Он мне ничего не обещал, и хорошо, что я так быстро поняла: даже думать в отношении Жукова не стоит. Это просто глупо. Поняла, Соня?
Мне бы разобраться со своими прошлыми отношениями. С кем действительно надо поговорить — так это с Костей. Хотя бы для того, чтобы он перестал одолевать. Мама уже звонила, спрашивала, что между нами произошло, тетя Оля просит его выслушать.
Но как же мне верить Косте, которого я считала родным, а он мне изменил? Чего-то ему во мне не хватало, так выходит? Раз его заинтересовала другая? Что уж говорить об Антоне: такая, как я, точно не может интересовать его всерьёз. Боже, я ведь велела себе не думать о нем! А как не думать, когда он у меня все время перед глазами?
Я не разбираюсь в мужчинах, но по поведению Жукова видно: такие, как он, всегда нуждаются в новых жертвах. И в новых эмоциях. С новыми женщинами.
А я черту, где интерес ко мне был возможен, перешагнула ещё до того, как эта заинтересованность образовалась. О чём тут ещё говорить? Снова возвращаюсь мыслями к решению, которое считаю единственно верным: переезд.
Поставив галочку напротив сомнений, с трудом, но засыпаю, а утром обнаруживаю, что Женьки так и нет. Кажется, она вообще не ночевала в домике.
Подруга возвращается, когда я принимаю душ.
- Он тебе нравится? — спрашиваю, когда мы уже переодеваемся к завтраку. Женя удивленно поднимает брови и даже замирает, так и не натянув до конца шорты:
- Кто?
- Друг Давида, как его, Ярослав, — вспоминаю, наконец, имя того, кто вчера весь вечер ухлестывал за Женькой.
