– Оi, tulin suomesta!4 – радостно объявил Лемми.
– Суоми? – слегка затуманенный алкоголем мозг Светы соображал туговато. – А, Финляндия!
– Kyllä, kyllä!5 – энергично закивал Лемми. – Умнитца!
Лемми снял свой джинсовый пиджак, расстелил его на траве, усадил Свету, сам уселся рядом. Под пиджаком обнаружилась ярко-розовая футболка с забавной картинкой – кислотно-жёлтый смешной утёнок энергично вышагивал по его широкой груди, обтянутой дорогим финским трикотажем.
Они не заметили, как пролетел час. Дружно допили вино, хохоча, расспрашивали друг друга обо всём на дикой смеси русско-финско-английско-немецкого, жестов и рисунков палочкой на песке. Половину того, что говорили друг другу, не понимали, но всё-таки обоим казалось, что они знакомы целую вечность. Вдруг Света опомнилась:
– Лемми, смотри-ка, мост развели! А мы и не заметили!
– Mikä sääli!6 – комично вздохнул парень.
– Да ладно тебе, скоро его опять сведут, а через два часа опять разведут, я на табличке прочитала, – успокоила девушка. – Подождём?
– Подождъём… – согласился Лемми. – Lisäksi odottaminen sellaisen tytön kanssa on ilo.7
– Что? – переспросила Света. Но Лемминкэйнен только ласково улыбнулся ей и молча обнял за плечи. Его объятия были уверенными, крепкими и тёплыми, Светлана чувствовала частое-частое биение его сердца. И так ей стало хорошо, что на глазах выступили слёзы. Как жаль, что эта ночь скоро закончится, а вместе с ней – и это фантастическое знакомство.
Свели, развели и снова свели мосты, туман опустился на воду, и лёгкий августовский ветерок постепенно разогнал его без остатка. С низким рокотом по Неве проплывали речные суда самого разнообразного вида, в основном прогулочные теплоходики и небольшие катера. Огненный край солнца показался из-за горизонта. Как ни жаль, но пора было расставаться, возвращаться в свои гостиницы, к своим туристическим группам и экскурсиям. Тем более, что Светин тур подходил к концу, и вечером она уже должна была уезжать домой. А вот полицейский патруль, запланированный в Машкиной мечте, Светлану так и не побеспокоил.
Она валялась на кровати в номере и страдала, и на экскурсии больше не ходила, и даже на обед не пошла. Задремать после бессонной ночи тоже не получилось. Света думала, думала об одном и том же без конца, пытаясь убедить себя, что всё, что произошло этой ночью, ей просто приснилось. И вообще, это была не её мечта, а Машкина! Но, зажмурившись, видела перед собой улыбающееся, добродушное круглое лицо, ямочки на щеках, непослушные отросшие рыжие кудряшки, глубокую синеву глаз.
Неизвестно как, но Лемми нашёл Светину гостиницу и в разгар дня примчался к ней – прощаться. Света только-только чуточку задремала, как услышала, словно сквозь вату, деликатный стук в дверь. Она не хотела никого видеть, но забеспокоилась, вдруг это гид или ещё кто-то по делу. С трудом поднялась с кровати, всё тело ныло, голова кружилась. Девушка чувствовала себя разбитой, больной и очень несчастной. Открыв дверь, вытаращила глаза и оторопела: на пороге стоял сияющий Лемми с изящным букетом, в котором были и ягодки, и веточки, и изысканные розы разных расцветок.
– Ой, а ты как меня нашёл? – растерянно прошептала Света, приглаживая растрёпанные волосы и одёргивая коротенький халатик.
Лемми, надвигаясь на девушку, решительно вошёл в комнату, захлопнул дверь и всунул ей в руки букет. Потом глубоко вздохнул и поцеловал. Так они и стояли посреди комнаты, вцепившись друг в друга – высоченный Лемминкэйнен и хрупкая, обмякшая в его объятиях Светлана.
Опять деликатный стук в дверь, становящийся всё настойчивее.
– Светлана, вы готовы освободить номер? – высокий, с властными нотками голос гида Олеси Петровны вырвал парочку из оцепенения. Света нехотя открыла дверь, стараясь, чтобы Олеся не увидела Лемми. А он маячил за спиной, с любопытством рассматривая пришедшую.
– Светлана, мы всей нашей группой в шестнадцать-ноль-ноль должны покинуть гостиницу, помните? – настойчиво спрашивала гид. – Вы собрали вещи? А что это здесь за мужчина?
Что за мужчина? А вот это не Олесино, кстати говоря, дело, все взрослые люди. Света, словно в бреду, кивала. Мысли были совершенно враскоряку, она почти не понимала, что ей надо сейчас делать, говорить. Собирать вещи, выпроваживать Лемми? Как? Снова навсегда прощаться?
– В общем, дорогая моя, у Вас, собственно говоря, меньше часа. Сбор в пятнадцать пятьдесят в фойе внизу. Не опаздывайте, пожалуйста! – деловито отчеканила руководитель группы, резко развернулась и быстро ушла. Свете показалась, что даже каблучки Олеси Петровны цокают по сияющему чистотой паркету гостиничного коридора с крайним неодобрением её поведения.
