— Да цела она, цела, — язвительно прокомментировал он реанимационные действия брата. — Обычная истерика. Пальцем я ее не тронул.
— Слушай, вали уже отсюда, а? — Герман одарил его красноречивым взглядом. Видно было, что он сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. — Последний раз тебя по-хорошему прошу. И больше не приближайся к ней, ты меня понял? Забудь сюда дорогу. И ключи на стол положить не забудь!
Гоша пожал плечами, бросил ключи в прихожей. Вышел в прихожую, оделся и заорал:
— Эй, я ухожу! Всего-то нужно было мне сказать, что вы вместе, и все, я бы даже время свое на вас не тратил! Пока, влюбленные!
И вышел из квартиры.
И вздохнул с облегчением. Кажется, он выпутался из этой неприятной истории без ощутимых потерь.
Мысли его приняли другое направление.
Внезапно ему пришла идея съездить домой и навестить Серегу. Они давно не виделись и толком не общались. А тут такой повод замечательный, может, еще и родственниками станут. Думая об этом, Гоша даже развеселился. Как ни крути, именно он познакомил Германа и Иринку, а также весьма активно способствовал их сближению. Разве не достоин он после этого быть свидетелем на их свадьбе или крестным их сына? Герман — рыцарь до костей мозга, у него всегда все серьезно, так что свадьба обязательно будет. Да, это отличный повод встретиться с Серегой и обмыть совершеннолетие его младшей сестренки!
Гоша, улыбаясь, набрал Серегин номер.
Про то, что еще пять минут назад он обнимал и целовал Иринку на глазах у Германа, он и думать забыл. Он просто выбросил этот эпизод из своей головы, как ничего для него не значащий. Гоша не любил сосредотачиваться на негативе, предпочитая жить легко и не испытывая угрызений совести.
Герман
Когда он увидел Гошу и Иринку страстно целующимися в кресле, он сразу все понял. Все эти дни он старательно обманывал себя, придумывал себе сказку, в которой все кончается хорошо, в которой Иринка выбирает «правильного» брата и бросает «неправильного». Ведь знал, что не он главный герой этой сказки, а его младший брат, и все равно от дури влез в их отношения. Захотел любви от юной красивой девочки, захотел погреться у чужого огня. Внушил себе, что она может быть с ним, что она разглядит, поймет, оценит. Ну и получил по полной.
И кто в этом виноват?
«Поздравляю, Герман Александрович, ты олень».
Ревность бушевала внутри его, он задыхался от накала собственных страстей. Но усилием воли приглушил в себе злость и боль, сосредоточился на девушке. Он взрослый, он мужчина, он справится. Ей труднее, ей больнее, у нее первая любовь, первые отношения, первые обман и предательство. И два полных придурка брата, которые делят ее между собой и не могут поделить.
Иринка была сильно не в себе, он сразу это понял. Вид у нее был такой же, какой был позавчера, когда она приехала к нему на такси. Потерянный, неживой взгляд человека, пережившего серьезную утрату. Герман смотрел на Иринку и не узнавал ее. Она плакала и отказывалась рассказать ему о том, что случилось. Но самое страшное, что она избегала смотреть ему в глаза. И никак не реагировала на его поцелуи и объятия. Она отстранилась от него. Это напрягло его больше всего.
Герман решил больше не мучить ее расспросами. Отвел в ванну, хорошенько умыл Иринку холодной водой. Ее лицо уже сильно распухло от слез. Потом отнес на кухню, ласково успокаивая, принудительно напоил зеленым чаем и валерьянкой. Увидел, что она вымыла посуду и навела порядок, увидел блинчики, которые она, судя по всему, готовила для него. Черт бы побрал этого Гошу! Что он ей тут наговорил? Два часа назад он получил от Иринки картинку с нежной подписью, всего два часа назад! Придушить бы голыми руками этого недоделанного Дон Жуана!
Девушка перестала всхлипывать, немного расслабилась, но даже в его объятиях пыталась от него отвернуться. Он держал ее крепко и не отпускал. Он вообще за эти два дня хорошо изучил ее тело, научился ее чувствовать, и сейчас он понимал, что она мысленно не здесь, не с ним. Но он не был готов ее отпустить, пока она не успокоится и не придет в себя. Хотя и понимал, что между ними все уже закончено.
После чая и таблеток Герман уложил ее в кровать и сам лег рядом, прижал к себе. Согретая теплом его тела, измученная девушка окончательно успокоилась и уснула.
Герман слушал ее дыхание и вспоминал все хорошее, что между нами произошло.
Через несколько часов она проснулась, он почувствовал это. Сначала лежала тихо, а когда он уткнулся носом в ее плечо, развернулась к нему и в первый раз посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд у нее был очень несчастный и виноватый.
— Прости меня, Герман, — прошептала она. — Ты очень хороший. Я тебя не люблю. Я люблю Гошу. Прости меня, я очень старалась, но я не могу.
Ну, вот, собственно говоря, и все.
И с чего он вообще придумал, что она может полюбить его?
Впрочем, теперь уже это неважно.
Глава 16. Расставание
Ирина
