Акт II. Особняк губернатора в Паттерсоне Мы видим, как Вильсон подписывает документы. Входят Таскер Блисс и Марк Коннелли,[83] они предлагают предоставить больше самостоятельности местным политикам. «Я тут подписываю важные документы – и ни один из них не узаконивает коррупцию». За окном заводят песню члены клуба «Треугольник»… Входят женщины с бастардом из Трентона. Президент продолжает подписывать документы. Входят миссис Галт, Джон Гриер Хиббен, Ал Джолсен и Грантленд Райс.[84] Песня «Чувство большого долга». Живая картина. Загадочная немая сцена.
Акт III. (Необязательный)
На фронте, 1918
Акт IV.
Мирная конференция. За столом Клемансо, Вильсон и Джолсен… Через окно в крыше спускается комитет по организации студенческого бала. Клемансо: «Мы хотим Саар». Вильсон: «Нет, саар, и слышать об этом не желаю». Смех… Входят Мэрилин Миллер, Гилберт Селдиз и Ирландец Мьюзел.[85] Таскер Блисс падает в плевательницу.
О Господи! Я трезвею! Напиши мне, какое мнение ты – возможно, с удовольствием – составишь о моем шедевре, и каково будет мнение других людей.
Зельда, бедняжка, уже пять недель прикована к постели, и лишь теперь начинает поправляться. Новостей нет, разве что сейчас я получаю две тысячи за рассказ, а рассказы становятся все хуже и хуже, и моя мечта – перебраться туда, где больше не нужно будет писать ничего, кроме романов. Как тебе книжка Льюиса?[87] Думаю, моя гораздо лучше – разве нынешней весной критики хвалят что-нибудь еще? Возможно, моя книжка* [*«Великий Гетсби»] отвратительна, но я так не считаю.
Что ты сейчас пишешь? Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь о своем романе. Если замысел мне понравится, я превращу его в рассказ, он выйдет в «Пост» чуть раньше твоего романа, и все лавры достанутся мне. А кто им займется? Биби Даниелс?[88] Она чудо как хороша!
Как приняли первый фильм Таунсенда?[89] Рецензии хорошие? Чем занимается Алек?[90] А Ладлоу?[91] А Банни? Ты прочел описание того, что я иронически называю нашей «личной» жизнью, которое Эрнест Бойд[92] приводит в своих «Портретах»? Понравилось? Мне – пожалуй, да.
Скотт
Я опять сильно пьян и кладу в конверт почтовую марку.
[Вероятно, январь или
февраль 1929 г.]
Дорогой Джон!
Моя депрессия, вызванная низким качеством романа* [*неопубликованный роман Бишопа] как романа, едва не свела меня в могилу, но тут я начал читать новеллу** [**«Подвал», рассказ Бишопа] – Джон, такое впечатление, что писали два разных человека. Новелла – одно из лучших произведений о войне, которые я когда-либо читал, ничуть не уступающее рассказам Крейна и Бирса, умное, прекрасно продуманное и написанное – о, новелла взволновала меня и восхитила: окрестности Чарльзтауна, ночь в городе, старая дама, но больше всего – насколько я мог судить сегодня в четыре часа дня, когда был в агонии из-за романа, – чрезвычайно точное, яркое описание старой дамы, а также эпизод с серебром и сцена свежевания. Подготовка к последнему описана искусно и деликатно, ничего лишнего.
Теперь к делу: журнал «Скрибнерз», я уверен, опубликует новеллу, если ты не будешь против, и заплатит тебе за нее 250–400. Цена предположительная, но вряд ли я ошибаюсь. В данном случае я с радостью выступил бы в качестве твоего агента-любителя. По своему опыту, связанному с публикацией рассказов «Алмаз величиной с отель Ритц», «Молодой богач» и т. д., я знаю, что писатель, еще не ставший знаменитым,
Написав роман, ты просто кое-чему научился, это полезный опыт. В романе попадаются замечательные места – чаще всего это разговоры с участием Брейкспира, но в целом он написан ужасно холодным пером; я воздержусь… хотя нет, все-таки приведу некоторые факты, наверняка хорошо известные тебе так же, как мне… *** [***Далее, на нескольких страницах, следует подробный критический разбор романа, вряд ли интересный кому-нибудь, кроме меня. Дж. П. Б.]
Я устроил тебе хорошую порку, но вспомни, какие письма ты писал мне о «Гетсби». Я стерпел, но при этом кое-что усвоил, так же как и тогда, когда ты по-дружески давал мне уроки английской поэзии.
