– У нас возникла проблема с перегрузкой оборудования, – отвечал начальник охраны Капо-Альто на вопрос Сары Розы, как мог произойти трехчасовой перерыв в работе камер видеонаблюдения.
Именно в этот момент на прошлой неделе Альберт предположительно и перенес девочку в дом Кобаши.
– И вас эта перегрузка не встревожила?
– Нет, мадам.
– Понятно.
Больше она ничего не прибавила, только перевела взгляд на капитанские нашивки у него на мундире. Звание-то липовое, такое же, как и служба. Охранники, призванные гарантировать спокойствие обитателей, – просто бодибилдеры в погонах. Прошли трехмесячное платное обучение у бывших полицейских – и прямая дорога в частную охранную фирму. Все их оснащение – наушник переносной рации да перцовый баллончик для самообороны. Поэтому Альберту ничего не стоило обвести их вокруг пальца. К тому же в периметре безопасности обнаружилась брешь шириной в полтора метра, прикрытая, как и вся стена, живой изгородью. Этот эстетический каприз в итоге сводил на нет единственную неподдельную меру безопасности в Капо-Альто.
Теперь надо понять, почему Альберт выбрал для своих планов именно это место и эту семью.
Опасение нажить на свою голову очередного Александра Бермана подвигло Роша разрешить любые способы расследования, даже бесцеремонный экскурс в биографию Кобаши и его жены.
Борису поручили выжать из дантиста все, что можно.
Хозяин виллы, вероятно, и не предполагал, что к нему в ближайшие часы будут применены особые меры. Хотя допрос истинного профессионала не имеет ничего общего с теми пытками в полицейских участках, где подозреваемый становится жертвой психологического давления, вынужденной без сна и отдыха часами отвечать на одни и те же вопросы.
Борис почти никогда не пытался поймать человека на противоречиях, потому что знал: стресс чаще всего негативно отражается на показаниях, поэтому хороший адвокат на суде запросто разобьет позицию следствия в пух и прах. Он не интересовался недомолвками, не обращал внимания на попытки подозреваемого пойти на сделку, когда тот чувствовал себя припертым к стенке.
Нет. Спецагент Клаус Борис добивался только безоговорочного признания.
Мила наблюдала за ним в кухне Центра, когда он готовился выйти на сцену. Собственно говоря, его допрос и есть театральное действо, в котором действующие лица нередко меняются ролями. Обманным путем Борис намеревался разрушить оборону Кобаши.
Он был в рубашке с закатанными рукавами и, держа в руках бутылку воды, расхаживал по кухне – разминал ноги. В отличие от Кобаши, Борис и не думал садиться, а собирался подавить собеседника своим внушительным ростом.
Стерн тем временем срочно докладывал ему собранные сведения о подозреваемом.
– Наш дантист укрывает часть налогов. У него есть офшорный счет, куда он сливает черные доходы от амбулатории, призы за турниры по гольфу, в которых участвует как любитель практически каждый уик-энд. Госпожа Кобаши предпочитает иное времяпрепровождение: каждую среду после обеда встречается с известным адвокатом в центральном отеле. Излишне говорить, что упомянутый адвокат каждый уик-энд играет с мужем в гольф.
Эти сведения послужат на допросе своеобразной отмычкой. Борис будет выдавать их по чуть-чуть и в решающий момент сломит дантиста.
Комнату для допросов давным-давно оборудовали рядом с гостевой. Тесное душное помещение без окон и с единственным входом, который Борис закроет на ключ, как только войдет туда с допрашиваемым. А ключ положит в карман, как делает всегда, и этот простой жест обозначит для собеседника расстановку сил.
Лампы дневного света бьют в глаза и раздражающе жужжат; этот звук также является инструментом психологического давления для Бориса. Сам он вставляет в уши ватные затычки, смягчая эффект.
Фальшивое зеркало отделяет комнату для допросов от другого помещения с отдельным входом для других членов группы, которые будут наблюдать за происходящим. Очень важно, чтобы допрашиваемый сидел к зеркалу в профиль, а не анфас: он должен чувствовать на себе невидимые взгляды, но лишен возможности обменяться ими.
И стол, и стены выкрашены белой краской; монохромность не позволяет сосредоточить на чем-либо внимание и поразмыслить над вопросами и ответами. У стула одна ножка короче остальных, и он все время прихрамывает, раздражая допрашиваемого.
Мила вошла в соседнюю комнату, где Сара Роза настраивала АС (Анализатор Стресса) – аппарат, который позволит определить уровень стресса по голосовым модуляциям. Вибрация голосовых связок, вызванная мышечными сокращениями, составляет нормальную частоту колебаний десять-двенадцать герц. Когда человек лжет, прилив крови к голосовым связкам уменьшается, и, соответственно, сокращаются вибрации. Компьютер проанализирует эти модуляции и определит ложь в словах Кобаши.
Но основная техника, используемая спецагентом Клаусом Борисом (ею он владел мастерски), состоит в
