– В мусоре, вывезенном из дома, органической материи нет, – докладывал криминалист. – Но канализационные трубы изношены, и на стенках есть следы соляной кислоты. Предположим, Фельдер растворил в ней останки, чтоб легче было избавиться от них. Соляная кислота растворяет даже костную ткань.
Мила услышала только последнюю фразу, когда поднималась на второй этаж. Крепп вещал посреди коридора, а перед ним стояли Горан, Борис и Стерн. Чуть поодаль прислонилась к стене Роза.
– Таким образом, единственный элемент, который можно соотнести с бойней Фельдера, – то самое пятнышко крови.
– Ты отдал его на анализ?
– Чан с вероятностью девяносто процентов определил, что это кровь мальчика.
Горан оглянулся на Милу и тут же обратился к Креппу:
– Ну вот, все в сборе. Можно начинать.
Они ее ждали! Ей бы чувствовать себя польщенной, но из головы не шли слова Сары Розы. Кому верить? Сумасшедшей истеричке, которая травит ее с первого дня, или Горану?
Тем временем Крепп обвел всех взглядом и предупредил:
– Внутри мы можем пробыть не более четверти часа, так что, если у вас есть вопросы, задавайте сейчас.
Все молчали.
– Ладно, пошли.
Вход в помещение был задраен двустворчатой стеклянной дверью, в центре которой имелся небольшой проход, куда мог протиснуться только один человек. Подчиненный Креппа, прежде чем впустить их, измерил у каждого температуру тела инфракрасным термометром, похожим на те, что предназначены для детей. Потом занес данные в компьютер, соединенный с увлажнителями, которые сделают поправку на их присутствие в комнате, с тем чтобы климатические условия оставались постоянными.
Причину таких предосторожностей объяснил Крепп, вошедший последним:
– Главная проблема в краске, которой Фельдер покрыл стены. Ее нельзя снять обычным растворителем, не повредив того, что под ней.
– И что ты сделал? – спросил Горан.
– Мы проанализировали химический состав краски и выяснили, что это краситель на водной основе, в котором в качестве коллагена используется жир растительного происхождения. Довольно распылить в воздухе спиртовой раствор и оставить на несколько часов, как этот жир растворится. Мы практически сократили толщину красочного слоя на стенах. Если под ним есть кровь, люминол ее выявит.
На этом веществе зиждется львиная доля современной криминалистической техники. Он активизирует катализатор из группы гемопротеинов, входящий в состав гемоглобина. Люминол, вступая в реакцию с этим гемопротеином, вызывает синее свечение, заметное только в темноте. Но для такой активации вещество сначала смешивают с окислителем (обычно с перекисью водорода) и распыляют этот водный раствор в воздухе.
У люминола один недостаток: флуоресцентный эффект длится не более тридцати секунд, и этот тест можно повторить только один раз.
В связи с этим в помещении ставят несколько фотоаппаратов и снимают эффект с длинной выдержкой, прежде чем он исчезнет навсегда.
Крепп раздал всем маски, оснащенные специальными фильтрами, и защитные очки, опасаясь, что люминол может оказаться канцерогеном, хотя это пока и не доказано.
– Командуйте, доктор, – обратился он к Гавиле.
– Начнем.
По рации Крепп передал приказ своим людям, оставшимся снаружи.
Сначала погасили все лампы.
Миле было не по себе в этой темноте, вызывающей клаустрофобию; она вдруг перестала что-либо чувствовать, кроме своего дыхания, пробивавшегося сквозь фильтр с каким-то зловещим хрипом. Он накладывался на глубокие механические вдохи и выдохи увлажнителей, которые без передышки наполняли помещение паром.
Откуда-то из глубины поднималась тревога, но Мила старалась держать себя в руках и только с нетерпением ждала, когда эксперимент закончится.
Спустя короткое время звук изменился. Сквозь вентиляционные отверстия помощники начали распылять химический раствор, который позволит увидеть кровь на стенах. Это шипящее в воздухе вещество сопровождалось синеватым свечением, похожим на солнечный свет в морских глубинах.
Поначалу Мила подумала, что это всего лишь оптический обман, нечто вроде миража, вызванного духотой. Но, когда свет набрал силу и залил все помещение, она снова увидела всех своих коллег. Как будто вновь зажегся свет, но вместо льдистого оттенка галоген обрел цвет индиго. «Что это?» – спросила она себя, и тут до нее дошло.
На стенах было столько крови, что действие люминола озарило их целиком.
Брызги расплескивались по всем направлениям, но казалось, исходили из одного источника прямо в центре комнаты. Как будто там стоял некий жертвенный алтарь. Потолок превратился в звездное покрывало. Великолепие подобного зрелища омрачала лишь мысль о том, чем вызвана эта оптическая иллюзия.
Фельдер, судя по всему, воспользовался бензопилой, чтобы превратить три тела в фарш, в месиво, которое легко спустить в ватерклозет.
