Мальчики вступили в драку – сначала еле-еле и выжидательно, потом все серьезнее, а когда одному посчастливилось схватить другого за волосы, схваченный пришел в ярость и принялся дико молотить кулаками воздух вокруг себя. Но это не помогло. Сильный удар по голове повалил его.
Потом один мальчик сел на другого и принялся бить.
Жанетт стало плохо, и она остановила воспроизведение. Устроили собачьи бои, подумала она. Неужели Иво был прав с самого начала?
– Господи боже, – со вздохом сказала она Хуртигу. – Неужели он сейчас убьет второго?
Хуртиг мрачно глянул на нее, но не ответил.
Жанетт быстро промотала запись, отчего выдерживать избиение стало легче.
Минуты через две удары прекратились, и Жанетт снова включила нормальный темп. К своему облегчению, она увидела, что лежащий на земле мальчик жив, его грудь дергалась от вдохов и выдохов. Второй мальчик поднялся и встал посреди грязного хлева. Потом двинулся на камеру и, перед тем как исчезнуть из кадра, коротко улыбнулся. Жанетт тут же отмотала назад и остановила запись еще раз, на улыбке мальчика.
– Видишь? – спросила она.
– Вижу, – тихо ответил Хуртиг. – Он как будто гордится.
Жанетт снова запустила запись, но больше ничего не случилось, кроме того, что ребенок на коленях Шарлотты Сильверберг завертелся, и в тот момент, когда она начала утихомиривать девочку, запись оборвалась.
Философия, подумала Жанетт. Как и фильм, снятый в Сигтуне. Что здесь про секс? Она не понимала. Действительно ли о сексуальности идет речь?
Кто может наслаждаться подобным?
– Выдержишь еще? – спросила она Хуртига.
– Честно говоря… не уверен. – Вид у него был усталый и сломленный.
Их прервал короткий стук в дверь, и в кабинет вошел Кевин с какими-то бумагами.
– Ну как? – спросил он. – Посмотрели кино про ферму?
– Да, – ответила Жанетт и замолчала. Ей пока нечего было сказать по поводу увиденного.
– Остальной материал с компьютера Эстлунд – в основном детская порнография в чистом виде, – сказал Кевин.
Жанетт тут же решила, что фильмы подождут. Это расследование для государственной уголовной полиции. Она, Жанетт, нашла, что искала. Доказательства того, что секта существует и что рассказ Ульрики Вендин – правда. А теперь намечается и возможность узнать, кто сидел в углу во время изнасилования.
– Ты не мог бы помочь мне сравнить этот профиль с человеком из гостиничного номера? – спросила она, отматывая запись до места, где стал заметен профиль неизвестного.
– Конечно. – Кевин быстро пощелкал клавишами, и на экране появились оба фрагмента. У Жанетт не осталось сомнений: на них один и тот же человек.
– Разобрался с номерами машин? – Жанетт слышала, как напряжен ее голос.
Кевин кивнул:
– Извлечено из базы данных по транспортным средствам того времени, когда снят фильм.
Жанетт просмотрела список людей, на чьи имена были зарегистрированы машины. Она, конечно, знала, что в него могут попасть невиновные, просто заночевавшие в этой гостинице в день, когда снимался фильм, – в счастливом неведении о том, что происходит по соседству.
Но, увидев фамилии автовладельцев, Жанетт поняла: перед ней – список насильников Ульрики Вендин. Ряд имен таких же виновных, как зрители из снятого в свинарнике фильма, который она только что посмотрела.
Каждая фамилия сопровождалась личным номером:
БЕНГТ БЕРГМАН.
КАРЛ ЛУНДСТРЁМ.
АНДЕРС ВИКСТРЁМ.
КАРСТЕН МЁЛЛЕР.
ВИГГО ДЮРЕР.
Жанетт открыла было рот, чтобы прочитать список Хуртигу, – и тут у нее во внутреннем кармане завибрировал мобильный телефон.
Вообще Иво Андрич не страдал от укачивания, но в скорых поездах его иногда мутило, особенно во время виражей с наклоном. Ехать хотелось в одиночестве, поэтому он заплатил за отдельное купе. Допив кофе, Иво бросил стаканчик в мусорный мешок возле сиденья и сконцентрировался на дыхании. Глубокий вдох через нос, долгий выдох через рот. Техника, которая работала в секционной, а если она работала там, то сработает где угодно.
Русенгорд, думал он. Через три часа я там. При мысли о брате он ощущал тревогу и словно ждал чего-то. Тревожно ему было, потому что он до сих пор не верил, что это правда, к тому же ему так и не удалось связаться с Гораном. А сказать, что он чего-то ждал, значило бы преуменьшить его переживания. Если бы его жене не пришлось остаться дома из-за гриппа, он сейчас разделил бы эти переживания с ней. Она стала как не в себе, услышав, что Горан, весьма вероятно, жив и живет в Мальмё. Ему и дня не хотелось ждать. Следовало убедиться наверняка, что все сходится. Так что он поехал один, но лучше было бы, если бы он смог разделить свои чувства с женой.
Нечто подобное Иво пережил, только когда сидел в роддоме, дожидаясь рождения своего первенца.
