Жанетт понадеялась, что никто не будет искать ДНК на инструменте.
Один из полицейских открыл дверь в гараж, другие выстроились рядом. Оглядывая холодное помещение, Жанетт заметила, как Хуртиг с пристыженным видом подходит к полицейскому, который держит запечатанный пакет с гаечным ключом. Хуртиг что-то сказал, покрутился и шагнул на залитую бетоном крышку канализации. Заливка выглядела совсем свежей, и Жанетт предположила, что именно поэтому в подвале стоят мешки с бетоном. По собственному опыту домовладелицы она знала, что ремонт оказывается вдвое дороже в основном из-за того, что люди покупают слишком много строительных материалов. Она припомнила тюки со стекловатой, стоящие в ее собственном гараже с тех пор, как Оке изолировал чердак и устроил там ателье.
Жанетт заглянула в гараж, не озаботившись тем, чтобы зайти. Она и так знала: ничего, кроме пустого стеллажа, там нет. Ничего.
Все пошли назад, к машине. Жанетт была разочарована. Они не нашли ровным счетом ничего, никак не продвинулись вперед. Однако в то же время она испытывала облегчение: мертвую Ульрику Вендин они тоже не нашли.
Хуртиг сел за руль, завел мотор и по проселку повел машину назад в город.
Первые километры они не говорили друг другу ни слова, потом Жанетт нарушила молчание.
– А что ты сказал насчет гаечного ключа? – ехидно спросила она. – Что ты выбил стекло, потому что у тебя не оказалось простого ключа? Или признался, что не знаешь, как пользоваться отмычкой?
Хуртиг ухмыльнулся:
– Нет, мне не пришлось признаваться в своих скудных познаниях в искусстве взлома. Им самим пришлось вламываться в гараж при помощи кувалды. Ворота не открывались – на них здоровенный засов.
– А ну останови машину! – От крика Жанетт Хуртиг рефлекторно нажал на тормоз. Фургон с полицейскими, ехавший прямо за ними, сердито засигналил, но тоже остановился.
– Давай быстро назад!
Хуртиг вопросительно глянул на нее, однако вдавил педаль газа в пол так, что шины задымились. Жанетт опустила окно, высунула руку и махнула фургону, показывая, что спецназовцы тоже должны вернуться. Фургон круто развернулся и поехал за ними.
– Проклятье, проклятье! – бормотала Жанетт сквозь зубы.
Бодрствовать было хуже всего. Во время бодрствования она присутствовала в настоящем и все помнила. А во время этих похожих на забытье внутренних путешествий она не чувствовала ни боли, ни страха и надеялась забрать свою новообретенную духовную силу на землю.
Каждое пробуждение оказывалось тяжелее предыдущего.
Она словно потеряла все на пути из космоса к земле. Ее новые способности, она знала, находятся там, наверху, но достичь их она больше не могла. Это было как пытаться вспомнить сон.
Она предприняла новую попытку – американские штаты. Поначалу она могла перечислить все, кроме четырех, потом вспомнила все, после чего скоро снова потеряла четыре-пять штатов.
Алабама, подумала она. Аляска, Арканзас и Британская Колумбия. Нет, это канадская провинция. А столица – Колумбус. Нет, опять ошиблась.
Она попыталась говорить вслух, но из заклеенного скотчем рта звуки не выходили. Голосовые связки вообще не действовали.
Коламбия, начала она. Уорнер, Коламбия и НЛС.
Ни звука, хотя внутри она кричала. Мозг начинал атрофироваться, следом за телом.
Уорнер – не штат и не канадская провинция. Она подумала об американской кинокомпании. “Коламбия Пикчерз”, “Уорнер Бразерз” и “Нью Лайн Синема”.
Она попыталась напрячь мышцы, но ничего не почувствовала. Тела не было, но все-таки она ощущала боль и, видимо, шевелилась – она слышала звук, с которым ее голова терлась о дерево. Сухое поскрипывание. Языком она тоже не могла пошевелить. Она заподозрила, что близится конец, что тело готово раствориться в нигде.
“Уорнер Бразерз”, НЛС, “Нью Лайн Синема”.
Перед внутренним взглядом пошли сцены из фильма “Семь”, с Брэдом Питтом и Морганом Фрименом, продукция “Нью Лайн Синема”.
Фильм был у нее на компьютере, и она видела его бессчетное число раз, так что усмотрела в этом факте новый шанс дать мозгу работу и принялась вспоминать семь смертных грехов в том порядке, в каком происходили убийства в фильме, начиная с чревоугодия, когда убийца заставляет толстяка объесться до смерти.
Потом алчность, когда из бизнесмена выпускают кровь.
Потом – праздность…
Дальше она не пошла, потому что вдруг поняла, что с ней сделают.
В фильме человека, наказанного за лень, привязали к кровати в темной комнате, и ей стало плохо, когда она вспомнила, как он выглядел.
Кости черепа почти порвали серо-бурую кожу, вены и кости выпирали наружу. Казненный грешник выглядел как трупы, которые находят в разных местах Дании, в торфяниках или где там еще.
Им тысячи лет, но лица почти нетронуты.
Она тоже сейчас так выглядит?
Думая о трупе лентяя из “Семи”, она снова услышала гул. С изумлением увидела перед собой большой, ритмично покачивающийся металлический блок вместо обычного лифта.
