Две минуты ужаса закончились быстро. Ведущий подал сигнализирующий жест, и Татьяна, обернувшись вокруг оси с небольшим наклоном бюста и головы, встала прямо лицом к залу. Диджей снова приглушил звук. Снизу раздались аплодисменты, но не такие восторженные, как после выступления Китс. Она отошла в сторону и первым делом заново перевязала лямки бюстгальтера на шее.
Ведущий призвал толпу проголосовать за каждую участницу, одарив их аплодисментами еще раз. Он показал микрофоном на Таню Китс, и разразилась буря восторга и радости. Ведущий успокоил толпу и показал на Таню Подсолнух. Раздались лишь жидкие аплодисменты.
— Ну, что ж, в первом раунде однозначно побеждает Китс!
И снова буря оваций охватила клуб и заодно Татьяну. Такая напористость душила. Предстоял второй раунд. Диджей легко и без запинки сменил жанр. Заиграл сингл John Legend’а «All of me», пару-тройку лет назад гремевший из каждой колонки. Такое Татьяна не ожидала здесь услышать, потому что песня не подходила для клубных танцев.
Ведущий снова пригласил на сцену Китс. Толпа опять загудела. Рыжая начала медленно вилять бедрами, переминаясь ногами, и плавно раскрывать руки то в одну сторону, то в другую. Затем выполнила несколько танцевальных фигур, подстраивая движения тела под нарастающий темп голоса. Постепенно она вошла в кураж, начала кружиться и бесформенно махать руками. Движения получались рваными. Порой казалось, будто тело девушки одолевают судороги, что не соответствовало темпу мелодии, и закончила она не совсем в такт музыке, будто что-то в ней надломилось.
Пока Китс танцевала, Татьяна, уже взявшая себя в руки, следила за ней и продумывала свой ответ. Эта музыка была ей явно ближе. Под такую легко подстраивалась классическая хореография. Она видела не одну постановку танца контемпорари под эту песню, а он недалеко ушел от балета. Поэтому, когда ведущий вызвал ее в центр сцены, она не стала сразу бросаться в пляс, а, встав в первую позицию, начала делать аккуратные наклоны в стороны, очерчивая свои движения руками в воздухе. Затем сделала несколько выпадов и приседаний, перекрутилась на полу. Строгая классика сменилась импровизацией рук и движениями корпуса, смешавшись немного с гоу-гоу, немного с фламенко. Припев Татьяна посчитала самым подходящим моментом для эффектного вступления через серию арабесков вперемешку с плие и вращением. Потом резко остановилась. Снова сделала наклоны, выпады вперед и назад, высокие махи ногами и развороты на триста шестьдесят градусов. Под конец решила добить танец парочкой кабриолей, а закончила замедляющимися вращениями, с окончанием песни плавно приземлившись на пол.
И на этот раз толпа благоволила ей. Ведущий тоже это признал. Таня Китс смерила Татьяну презрительным прищуром, совсем как Света. Это еще больше раззадорило девушку, потому что злость и обида, наконец, перестали тлеть и разгорелись пышным пламенем в душе, придавая много хоть и негативной, но весьма необходимой энергии.
Третий раунд стал решающим. Зазвучала легкая игривая музыка, что-то из латино-американского, которая Татьяне была совсем чужда. Таня Китс влилась в танец как рыба в безмятежную воду. Шустро и ловко завертела бедрами, начала выкручивать изящными движениями кисти рук и со страстью постукивать ножками по полу. Пайетки отражали цветомузыку, бросая во все стороны радужные брызги. Рыжие волосы, путаясь и извиваясь, рисовали в воздухе блестящие узоры. В конце толпа с большим напором разразилась аплодисментами. Татьяна предвкушала, как будет позорно уходить со сцены в небытие.
Но в уме всплыла сказанная кем-то из мудрейших фраза: «Должен, значит, можешь», и Татьяна подалась вперед, решив, что пропадать, так пропадать. Она вспомнила что-то из фламенко, хотя сильно сомневалась, что сейчас звучала мелодия этого жанра, но движения в любом случае хорошо с такой музыкой сочетались. А дальше последовала сплошная импровизация. Татьяна не направляла конечности в стороны, а сама устремлялась за ними, то кружась, то извиваясь, то наклоняясь. Чувствовала, как лианы снова не выдерживают мощности энергии, но отвлекаться было некогда и невозможно, когда на тебя смотрят сотни возбужденных глаз. В уме девушка твердила себе, что должна выиграть во что бы то ни стало. Страх потерять работу выбрасывал в кровь еще больше адреналина, и тело реагировало импульсивно.
