Кстати, как выяснилось, Васятку нашего зовут вовсе не Васяткой, но, поскольку звать его, кроме нас, больше некому (опекунша-тётка недавно преставилась, почему он и оказался на улице) имя решили не менять.
— Вот… — Поколебавшись, я тычу пальцем в особо невразумительную формулу. — Ну-ка давай! У кого лучше получится…
И мы склоняемся каждый над своим квадратиком бумаги. Васяткины каракули весьма отдалённо напоминают изображённое в книжке, но это как раз то, что надо. Старательно сопим, покряхтываем, выводим загогулины.
— Да-а… — с завистью тяну я. — У тебя-то лучше… Вот взгляни…
И протягиваю мою работу. Он берёт машинально, а я тем временем успеваю подтибрить его художество. Васятка дёргается отобрать, сунуть в рот и съесть — ан поздно!
— Так не по-честненькому! — обиженно вопит он.
— Зато по-хитренькому… — бормочу я, пряча листок.
