– Ты шутишь! – не поверила ни на миг.
– Ты вообще слышала меня? – несколько раздраженно спросил Эрих. – Нет? Ну я так и понял. Милая, – взгляд его стремительно потемнел, – я открыто сказал, что до тебя единственным усилителем на Тайреме была моя мать. Моя мать, Мелани, которая в данный момент живет в своем поместье, свободная от любых посягательств и домогательств. А знаешь почему? Потому что я бросил вызов всему Тайрему и победил.
Молча изогнула бровь, намекая, что связи тут я вообще никакой не вижу.
Издав скорбный вздох, Эрих мрачно пояснил для тупых:
– Я сумел защитить свою мать, Мелани, соответственно и тебя так же защитить сумею. Танарг или Тайрем – не важно. Я справлюсь.
Серьезно?
Ну так, если хорошенько подумать, то:
– Слушай, Эрих, не в обиду тебе будет сказано, но давай откровенно – пожилую женщину защитить все же несколько попроще, чем ту, что помоложе… раза так в три, как минимум.
– В четыре, – внес точность Эрих, но он же и развеял стереотипы: – Моя мать усилитель, соответственно она практически не стареет.
С искренним сомнением посмотрела на Дагрэя, тот ответил понимающим мой скепсис взглядом. Улыбнулся и произнес:
– Нравится ли мне перспектива того, что в старости рядом со мной будет потрясающая молодая женщина? Я мог бы сказать нет, но это было бы ложью.
– Эрих, – я головой покачала, – услышь ты меня – не будет у тебя старости. И бабы молодой тоже не будет. Тебя убьют. Все. Точка. Конец истории. Нахрена ты вообще в меня влюбился?
Ответ потряс до глубины души:
– Я не знаю. Оно как-то само вышло. И я бы мог в десятый раз сказать, что это твоя вина и будь проклят Деран, но говоря откровенно… Подозреваю, что все началось еще на Франциске… Ты бы видела себя тогда.
– Когда в баре продажную бабу изображала? – холодно уточнила.
Эрих загадочно улыбаясь, уточнил:
– Когда провалилась первая попытка захвата, ты выскочила из флайта и в ярости отпинала его. А я стоял и… не мог перестать смотреть на тебя.
– Потому что ты больной на всю голову, – мрачно заключила я. – И извращенец. Судя по тому, что запал на меня ты в момент, когда я пинала флайт – явный мазохист. Поздравляю, архонт Дагрэй, ваш диагноз установлен.
Он промолчал, уже без улыбки просто глядя на меня. Я смотрела на него и… мне нужен был отдых. Впереди ждала неизвестность, позади известность, конечно, но весьма ограниченная. Ну и еще формулировка «залегли на дно» она вселяла какую-то надежду, что ли. А вдруг все же найду ребят? Хрен его ведает, конечно, но лучше хоть какая-то цель, чем вообще никакой.
– Ты береги себя, – тихо попросила я Эриха.
Странная, конечно, просьба, учитывая, что приговор ему по факту подписала я, тем, что таки спиратила тайремского офицера, а потом раскрыла возможности архонтов своему правительству, так что трусливая это была просьба, совсем трусливая.
– Знаешь, – я подняла ладонь и коснулась его призрачного лица, – у нас, у десантников, есть поверье, что там, в другой жизни, мы все высадимся на одну курортную планету, и на ней будет круто и… безопасно.
– Безопасно? – переспросил Эрих.
Я серьезно кивнула.
Он посмотрел в мои глаза, и не менее серьезно произнес:
– Я хотел по-хорошему, но не оставляешь мне выбора, милая.
– А у тебя его и нет, по сути, – если уж начистоту.
Эрих улыбнулся. Улыбательный он такой сегодня, и тяжело признаться в этом самой себе, особенно накануне смерти, но – смотреть приятно. На него, на его улыбку, в его глаза… Хотя бы просто смотреть.
А архонт Тайрема провел ладонью по моему лицу, затем раскрыл ее внутренней стороной вверх, и над его пальцами зажглось сияние, медленно обретающее формы. Я с интересом вгляделась в это формирующееся нечто, и сильно изумилась, когда это оказалась планета. И не просто планета, а Джангуа, более нигде я не наблюдала четырех лун расположенных ромбом на небосклоне.
– Вау! – даже удивилась слегка.
– Нравится? – спросил Эрих.
– Очень красиво, – подтвердила я.
И вдруг Дагрэй произнес:
– Я прошу прощения за историю с сейром и шантажом. Это было паршиво с моей стороны, и оправдать мое поведение нечем.
Ну… хотя бы извинился.
– Все норм, – милостиво простила его. – Ко всему прочему я нарушила договор и смылась, так что… забили.
– Спасибо, – почему-то поблагодарил Эрих.
– На здоровье, – я зевнула, чувствуя сонливость и насущную необходимость поспать.
И эта сонливость она почему-то становилась все сильнее.
– Знаешь, – Дагрэй снова коснулся моих волос, – меня всегда недооценивали.
– Идиоты, – зевнула я, устраиваясь удобнее, и перестав следить за обретающей подробности на его ладони проекции этой песчаной планеты.
– Идиоты, – согласился Эрих.– Хорошо, что ты не такая, правда?
И тут сонливость слетела с меня как шелуха, я открыла глаза и посмотрела на Дагрэя. И вот он – улыбался. Красиво, конечно, спорить не буду, его холеному аристократическому лицу улыбка вообще потрясающе шла, только я вот не поняла, с какого момента мне эта улыбка вдруг усмешкой стала казаться?!
