Деликатно не глядя в нашу сторону, поставил подносы с едой на стол, развернулся и вышел, тщательно прикрыв дверь за собой. А я как раз с Эриха штаны стянула, а то мало ли, чего-нибудь сейчас не полапаю, а потом у него палец там отвалится, или… еще кое-что родопродолжательное к примеру. Хорошо хоть Тамран появился не в эпический момент снятия трусов с целого адмирала.
Зато именно в этот самый момент из бессознанки вернулся Эрих.
– Мелани, – раздался его хриплый шепот, – ты что делаешь?
– Вот давай обойдемся без вопросов, а? – смутилась я.
– Ладно, – неожиданно стал покладистым Эрих. – Продолжай, мне все нравится.
– Еще бы тебе не нравилось! – прошипела раздосадованная я, чисто визуально наблюдая, насколько конкретно ему все нравится.
– О, да-а-а-а, – простонал счастливый архонт. – А хорошо, что ты не пошла в жрицы продажной любви, а то с твоими навыками я бы к тебе в жизни не попал.
– В смысле? – не поняла я.
– В смысле очередь у тебя была бы расписана, лет так на сорок вперед… Ты шикарна! Все, тормози, не хочу опозориться на твоих глазах повторно.
– Извращенец, я же тебя лечу! – все мужики, что не из десанта, на всю блин голову со своими… достоинствами.
– Лечишь? – Эрих приподнялся на локтях. Нахмурился, и спросил: – А что было?
Говоря откровенно, единственным местом, до которого я еще не добралась, был адмиральский тыл. Молча взяла его руку, молча положила ему же на… пусть будет бедро.
– Чувствуешь? – поинтересовалась проникновенно.
Почувствовал.
Побледнел.
– Не боись, я справляюсь, – улыбнулась ему, и накрыла его ладонь своей.
Там, где прикасались мои пальцы, каменное оцепенение проходило, возвращая телу здоровую мягкость.
Эрих сжал мою ладонь, ликвидировал ее с зоны тылов, и крепко сжимая, напряженно произнес:
– Архонты не умирают в общепринятом смысле. По легенде – мы превращаемся в камни.
Информация с ног сбивала, но ничего, я из десанта, я и не такое видела.
– Разберемся, – сказала уверенно, и пошла, перепроверять пальцы на его ногах, вроде все размяла, но мало ли.
Эрих резко сел, ухватил меня за подбородок, заставил смотреть себе в глаза и отдал очень неожиданный приказ:
– Покажи конкретно, где космопорт Удава. Это важно. Пожалуйста.
И тон у него был такой, не терпящий возражений. Судорожно вздохнув, я прикинула орбиту Джангуа, вспомнила координаты нашей посадки, и постаралась максимально четко передать образ, отчаянно на этом сосредоточившись.
– Не надо, не напрягайся, я увидел, – тяжело дыша, произнес Эрих. – А теперь ты… смотри.
И на меня обрушились раскаленные пески Джагнуа. Пустынный космопорт с тремя пустыми кораблями, его высокие стены, стоящие наготове флайты и… я даже не сразу узнала его, но сидящий на краю каменной гряды у космопорта мужик, это был Шайтан. Мой Шайтан. Бывший десантник швырял в песок эенг, трансформированный в кинжал и возвращал его обратно, механически, безразлично и как-то даже обреченно.
И вдруг все вокруг задрожало, Шайтан вскочил, в одной руке сжимая кинжал, в другой плазменную джишку, готовый к любым неприятностям.
Но вот к огромной рыбине, которая вдруг выскользнула, подняв тучу песка, не был готов никто!
И к тому, что эта рыбина, распахнув пасть, не кинется на Шайтана, а замрет терпеливо – тоже никто не был готов.
И менее всего лично я ожидала, что из пасти этой рыбины полезут люди. И не просто люди – десантники! Бледные, в истрепанном снаряжении, но весьма упитанные десантники и даже… двое ребятишек. Мелкие совсем, то ли погодки, то ли двойняшки. И вот один из мелких держал кинжал… своеобразным таким захватом, точно таким же, каким это оружие держал Шайтан. А за ними вышла женщина, и хоть весь отряд и двигался сосредоточенно, разумно спеша свалить от хрен его какой больной на всю голову рыбины, эта женщина остановилась. Замерла, глядя на Шайтана, который с трудом кажется, вообще дышал…
– Всё, женщина за женщину, долг ему я вернул, – удовлетворенно произнес Эрих.
И мать его опять свалился без сознания.
– Я тебя своими руками придушу, скотина тайремская! – гарантировала уроду, и… принялась лечить, снова.
***
Во второй раз вышло проще – уже знала что делать, так что справилась быстрее. Потом обняла, укрыв нас обоих, положила голову ему на грудь и слушала, как бьется сердце, этого стукнутого на всю голову.
А еще я думала о Шайтане.
