Родимый город вновь мелькает —
Как бы мой позабытый стих
Всё говорит, не умолкает,
Звенит о нём… И в строчках тех
То фонари мне смутно светят,
То огоньки такси приветят,
Но мчатся мимо,
как на грех…
Звёзд бессонница,
Ночь вчерне.
Город клонится
К тишине.
Не тревожь его,
Не задень, —
В шуме прожит им
Целый день.
От Невской бестолковой бучи,
Где шум, огни и толчея,
К великолепному созвучью
Колонн и неба вышел я.
Там, под квадригой театральной
При свете призрачных лампад,
Там по-осеннему опально
Шуршит и облетает сад.
В Летний сад хочу, в Летний сад,
В опадание листьев длинное;
Лики мраморные сквозят,
Тишина здесь и то старинная.
Не захаживал тыщу лет,
А деревья всё в небо тянутся,
А Нева всё бьёт в парапет,
Ничего-то с ними не станется.
Если станется, так со мной,
А покуда листвою палою,
Да простором, да тишиной
Ненароком душу побалую.
Увижу собор — и душа дотла,
Сверкают золотом купола,
Вздыхают древние завитки,
Кругом шаги, голоса, гудки,
Копыта грозные на скале,
Вода темнеющая внизу,
Город единственный на земле,
Боль по тебе и во снах несу,
Во снах, чья горечь не убыла —
О, как пылают вновь купола!
Вечерний город полутёмный
Осенний, ветреный, огромный,
Мелькают фонари, дрожа,
Вдоль набережной.
Смутны воды
И хмуры улиц переходы,
Трамвай метнулся, дребезжа,
Кидая тень на повороте
Внезапную в своём полёте.
Рассвета слышу леденящий голос,
И ветра дикий, ведьминский полёт;
Я вспоминаю смутный, спящий город,
В котором молодость моя живёт.
Его мосты над тёмною водою
И улицы при свете фонарей,
Старинных зданий колдовство ночное,
И звёзды, как дыхание детей.
Влюблённые, бродяги и поэты
Одни его внимают бытию,
Даря ему шаги и силуэты,
А он им — душу зыбкую свою.
И в тишине таинственной, как небо,
В преддверьи наступающего дня,
Как чудная и призрачная небыль,
Спит город мой, в котором нет меня.
Фонтаны замерли до лета
В холодной глубине земли,
И как старинная монета
Сверкают статуи вдали.
Без плеска струй осиротела
Их бронза в зябкой тишине,
И грозное Самсона тело
И злобный лев — всё как во сне.
Зато пугливо белка скачет,
Свистят синицы на лету,
Берёза лист последний прячет,
А он всем виден за версту.
Чёрный всадник на белом коне
Грозно скачет навстречу волне,
Лупоглазые прожектора,
Тёмных веток глухая игра,
Дивный храм на колоннах своих
Держит древний божественный стих,
Купола отражённо горят
И фигуры святых говорят.
Всадник скачет отчаянно прочь
От молитв и от мрамора — в ночь,
А куда — не узнаешь вовек,
Только ночь, только небо и снег…
Чёрный всадник на белом коне
По ночной тяжко скачет стране.
Город слышен после дождя
Весь до камушка, как на духу:
Где-то, в громкий азарт войдя,
Воробьи галдят наверху,
Где-то там, где дома снесли,
Ворон, знай, корит белый снег,
И от неба и до земли
Слышно то, чему имени нет.
Нева под аркою моста
Темна, прозрачна и чиста,
А весь былой разбег могучий
Белеет густо тяжким льдом,
И даже взгляд скользит с трудом,
В торосы тыкаясь и кручи.
Но там, где всадник вздёрнул ввысь
Коня, где в небо вознеслись,
Сверкая, купола — там снова
Играет царственно вода
И нипочём ей холода
И все декабрьские ковы.
Я по мосткам обледенелым,
Дома оставив за спиной,
Спешу к полям пустынно белым
И к лесу, вставшему стеной.
Здесь вороньё на холст небесный
То круг наносит, то черту,
Снежинки падают отвесно,
Подрагивая на лету.
В снегу избушки, как подушки
Заборами обнесены
И у калитки две старушки
Стоять готовы до весны.
Собака лает с подвываньем,
Цепь звякает и дребезжит,
И зимним медленным дыханьем
Огромный белый день дрожит.
И больше ничего не надо,
Но вдалеке, как перст судьбы,
Неотвратимая ограда
Кирпично-блочной городьбы.
Окраины моей углы и повороты,
Квадратные дома, горбатые столбы;
Уехать бы куда, да, словно, жаль чего-то —
Забора, деревца, лихой своей судьбы?
Отсюда увезли на легковой сначала,
А после «воронки», «столыпинский вагон»,
Но снились мне мосты, соборы и ростралы,
Окраин корпуса в мой не врывались сон.
Лишь только иногда во мгле передрассветной
Вдруг электричек стук маячил в тёмном сне,
Далёкий и глухой, прощальный, безответный,
Дома и пустыри мелькали, как в окне.
Как хороши и как добры
Слова прощанья и привета!
Дороги осени пестры
В косых лучах дневного света.
«Ну, будь здоров! День добрый вам!
А, здравствуйте! До новой встречи!»
