Небо в квадрате с крестомВисит в предутренних сумерках.Комната сливается со сном.Силуэты плывуще-танцующие.Темнота безлика, бездонна.Глядит, как бездомная, с улицы.Под нависшим оком хочетсяСъёжится и зажмуриться.В этой комнате пять углов.Четыре прямых, один острый.В остром колене-прижатом назрели вопросы,Занозами в ребра несносными.Небо просачивается в щель,Капает с подоконника.Утро затапливает постель.Растапливает плоть мою.Расплавляется бесцельномасло на бутербродах.Органный гул тишинысменяется щебетом голодных.Главный орган духа невозмутим.Снимаю с плеч темноту хваткую.Утро. Пора думать о земных.Ночью снова: угол, бездна, квадраты…<p>Акростих Пётру Главатских</p>Пеплом дымит раскаленная сцена,Ёмкость для сольного сердцебиенья.Треском горящего нотного поляРвение духа выходит на волю.Глаголить ритм, поднимаяЛавину чувственных рек,Авангардно-свободноВсеуслышанно каясь,Акцентом звука пронзаяТончайщие стены тел…Снисходит крик в темноте,Как плач об агнце света…И.Х.<p>Он (деньги) и я</p>Когда ты входишь в обветшалый кров,Твой лоск встаёт павлином среди пыли.И стопы книг (и на и под столом)Лежат, желтеющие рты разинув.А ты, смеясь, из шляпы достаёшь,Как соль весьма изысканного трюка,Горсть фантов: ЦУМ, театр, ужин в Турандот…И вежливо протягиваешь руку.И амбра в след играющих духов,И вин стареющих кровавое наследие…Одевшись в узко-чёрное столетие,Ты мне бросаешь длинное вечернееОгней московских полотно.И я плыву в размеренных шелкахПо мраморным парадным коридорам.Я загораюсь вспышкой в зеркалах.И пудрюсь в глянце царственных уборных.Но только помни, мой роман с тобой —Прогулка под Луной бродячей кошки.Я незаметно ускользну домой,В мой сад, где шаль скамейке брошена.Веранда, книги, небосвод,Под крышей скошенной.Люблю с тобой, (и без тебя),Смотреть на звезды я.<p>«Я разрешаю…»</p>Я разрешаю злиться волчицам.Рычать и скалить клыки.Я разрешаю резвиться львицам.Ночью по звездам брести.Я разрешаю птицам стелитьсяСитцем в небесную синь.Я разрешаю лисицам слитьсяС рыжей листвой осин.Провозглашаю раскрыться всем лицам,Частицам моей души.Я пожелала свершиться жрицейВ храме цветущей Земли.Сыпет крупицы корицыТёплое тёмное Инь.Сила во мне струиться,Тайна земных глубин.<p>Александра Быстрова</p><p>Повесть «Папа вырос» (отрывок)</p>Подобралась поближе к папе и включила диктофон. Мне хотелось узнать подробности, сохранить истончившиеся воспоминания.
<p>Глава первая. Покидая отчий дом</p>Сердце тонуло в вязкости за грудиной. Колька ворочался, и панцирь кровати скрипом выдавал беспокойство. Мама, уставшая за длинный летний день, не реагировала на звуки из противоположной части комнаты – глубокий сон овладел ею до утра.
Колька пересчитал воображаемых овец, белых, кучерявых, до сорока шести. Дальше мысли сбились на волнующее: завтра начнётся новая жизнь вдали от дома. Самостоятельная.
