И только час спустя она его заметила. Она едва не пролистала его: все стороны конфликта назывались почти одинаково. Но название этой фирмы фигурировало когда-то в уголовных делах Элли: «ИммоКапИнвест».
Она отправила документы на печать. Принтер зажужжал и начал выплевывать один лист за другим, и вскоре ей пришлось вынуть стопку из лотка, чтобы освободить место для следующей. В шапке договора Элли обнаружила знакомое имя, которое не фигурировало в списке участников дела. Роза Беннингхофф представляла интересы множества инвесторов, которые потеряли сбережения из-за ненадежного предприятия «ИммоКапИнвест». Но была и еще одна сторона в договоре. Роза Беннингхофф от имени инвесторов подала в суд на аудиторскую компанию «Баптист и партнеры».
Роза Беннингхофф подала судебный иск на своего бывшего. Это разъярило бы даже такого «миролюбивого» человека, как Баптист.
Вот оно!
Пока принтер продолжал печатать, Элли пробежала глазами основные пункты. Она внимательно просмотрит все документы по «ИммоКапИнвест». Но сегодня она уже не сможет развязать эту головоломку. Зато завтра в поезде ей будет что почитать. В желудке Элли образовалась черная дыра, в которую нужно было срочно бросить ужин.
И вдруг он проснулся, переполз к изголовью кровати, дрожа, хватая воздух ртом. Промокшая насквозь пижама прилипла к телу. Наверное, ему все это приснилось. Какое-то нездоровое дерьмо, он совсем забыл об этом. Облегчение не наступало. Его мысли разгонялись и словно бились о стену, снова и снова. И он не знал, что ожидает его за ней.
Оливер нащупал ночную лампу и нажал на выключатель. В комнате светлее не стало, она лишь наполнилась тенями. Ему больше не нужен был свет, выгонявший из углов тени, чтобы все снова прекратилось. Тело болело от перенапряжения, потому что он резко вскочил, проснувшись в панике. Он посмотрел на свои руки и вскрикнул от ужаса. Это были не его руки. Он не мог их узнать, они принадлежали не ему.
Похоже, на них была кровь.
Нужно дышать спокойно. Конечно, это были его руки. На одной виднелась гипсовая повязка. Он был дома. Никакой крови нигде нет. Последние остатки сна растворились – или это были остатки реальности?
Раздался стук, дверь задрожала в петлях, потом ручка опустилась. Черт, он забыл запереться на ключ. Оливер вскочил и, спотыкаясь, бросился к двери. Слишком поздно. Отец уже зашел в комнату.
– Что случилось, Оливер? Все в порядке?
Он сказал это вслух или просто подумал? Он все еще не мог на себя положиться.
– Мне приснился плохой сон, папа. Можешь идти. Я лягу спать.
– Ты спал? – Отец сделал шаг вперед.
Оливер отпрянул. Он почуял его запах, когда тот протянул к нему руку: смесь пота и лосьона после бритья.
– Поговори со мной, Оливер. Если у тебя кошмары, расскажи мне об этом.
Инстинктивно мальчик попятился назад, пока не уперся в край кровати подколенными ямками. Дальше отступать было некуда.
Отец провел рукой по волосам и оставил их взъерошенными.
– Мне очень жаль, что тебе пришлось столько пережить. Но я смогу тебе помочь, только если ты со мной поговоришь.
– Оставь меня одного. Пожалуйста, выйди.
Отец сделал еще один шаг и коснулся его плеча. Оливер закрыл глаза. Он услышал свое имя еще до того, как его произнес папа, имя, которое было у него в иной жизни. Когда у него еще был отец. Оливер. Волна ненависти поднялась внутри него и взорвалась в голове. Он сбросил отцовскую руку и принялся молотить кулаками по его груди.
– Уходи! Выйди сейчас же! Оставь меня одного! Пожалуйста… уйди… сейчас… прочь!
Он толкал, напирал, пихал и удивлялся, откуда у него взялись силы закрыть дверь, запереть, дважды провернуть ключ – всегда дважды.
Наступила тишина. Так тихо у него в голове! Так приятно, когда Аспид думает за него и Оливер может провалиться в тишину. И пусть у него утром появятся новые раны и царапины – это цена, которую требовал Аспид.
Кофе с журчанием лился в пластиковый стаканчик Элли.
