Назавтра Настя сидела в гостиной уже в семь утра. Серафима Петровна встала еще раньше. Из кухни доносился запах ванильных булочек. Против них Вячеслав Алексеевич никогда не мог устоять, особенно если их подавали с какао.
В семь сорок пять по лестнице сбежал Вячеслав Алексеевич, ему казалось, что в это утро начинается новая счастливая жизнь.
– Доброе утро, Вячеслав Алексеевич. Какао, булочек ванильных? – Серафима Петровна расплылась в милейшей улыбке.
– Не откажусь!
Он впервые не поцеловал Настю при встрече. Поймав себя на этом, Вячеслав Алексеевич радостно улыбнулся.
Однако Насте стало не по себе.
– Сла-а-авик…
– Что?
– Я не хочу…
– Не понял?
– Я не хочу этого дома. Я люблю только тебя.
Вячеслав Алексеевич обреченно сел на диван. Все, что сказала ему Настя, выслушал молча, не возражая и не поднимая на нее глаз.
Вячеслав Алексеевич вышел из дома. Сел в машину, долго подстраивал под себя сиденье. Со вчерашнего вечера многое изменилось. Пытаясь разобраться в себе, он вдруг понял: случилось то, что должно было случиться. Он разлюбил Настю.
Всю дорогу в аэропорт Вячеслав Алексеевич задавал себе один и тот же вопрос: а любил ли он ее вообще? И сам себе честно признавался: не любил, а только тешился поразительным сходством Насти со своей первой женой Людмилой. Эгоистически использовал ее красоту и ее молодость.
«
– На пороге любви… – он пропел дурацкую фразу из давно забытой песенки. – Смешо-о-он, старый дурак. Смешо-о-он…
Взглянув на часы, он прибавил скорость, регистрация на рейс в Нижневартовск заканчивалась через пятнадцать минут.
По залу ожидания аэропорта перемещались нескончаемые толпы пассажиров. Вклинившись в одно из течений, Вячеслав Алексеевич на ходу перебирал глазами номера стоек.
– …прибыл рейс номер… из Красноярска… ожидающих… в зале прибытия… – эхом разносилось по всему зданию.
У стойки под номером двадцать не было ни души. У него практически выхватили из рук саквояж. Наклеив липкий ярлык, служащий кинул его на транспортерную ленту.
– Поторопитесь, посадка заканчивается, – сказала девушка, протягивая посадочный талон.
Вячеслав Алексеевич повернулся, чтобы направиться к выходу. Внезапно ему показалось, что в толпе мелькнула фигурка дочери. Ее черная курточка с замшевой бахромой была слишком приметной. Он понял: Дайнека вернулась в Москву. И, забыв про все на свете, побежал вслед за ней.
– Куда вы! – вскрикнула девушка из-за стойки. – Не туда! Не туда!
Вячеслав Алексеевич бежал, расталкивая людей, подпрыгивал, пытаясь разглядеть в толпе дочь. Перехватив насмешливый женский взгляд, вдруг понял, как нелепо выглядит, выхватил телефон, набрал номер.
– Черт!
Телефон Дайнеки был недоступен. Скорее всего, она не успела включить его после посадки.
«
Дайнека вернулась в Красноярск тем же самолетом, что улетела. Встретив ее на стоянке, Ирина распахнула дверцу машины.
– Привезла?
– Привезла.
– Рассказывай.
– Нечего рассказывать.
И действительно, все самое интересное в этой истории произошло на глазах у Ирины. А именно: выслушав Роксану, они с Дайнекой пришли к выводу, что, похитив счастливый галстук, Шепетов хотел морально уничтожить Турусова еще до решающей схватки в теледебатах.
Сцена его триумфа могла выглядеть так. Кандидаты садятся в кресла перед телекамерами. Расстроенный необъяснимой пропажей Турусов с ужасом видит свой талисман на шее у оппонента и теряет дар речи. Естественно, Шепетов побеждает.
Но, к счастью, Дайнека догадалась спросить у Роксаны:
– Вы сказали, что галстуков было два…
Выяснилось, что еще один галстук Роксана видела у академика Петрова, друга Турусова. Он жил в Москве и был человеком очень известным. Правильный вопрос и нужный ответ позволили спасти дочь цыганского барона, а заодно и Турусова. В записной книжке Роксаны отыскался номер Петрова. Позвонив академику, она убедила его на время передать галстук другу.
Дайнека вылетела в Москву. Ей не пришлось никуда ехать. Вопреки договоренности, академик сам встретил ее в аэропорту. Петров был очень крупным мужчиной и заметно возвышался над толпой. Над головой он держал оранжевый галстук.
– Я знал, что вы меня увидите! – весело сообщил он Дайнеке. – Поэтому решился сам приехать в аэропорт. Теперь вы сможете быстрей улететь обратно.
Академик протянул ей реликвию и, прощаясь, задумчиво произнес:
– В конце концов, чего еще мне желать? Всего, что хотел, я добился, а Геннадию еще предстоит стать губернатором. Ведь дело, собственно, не в счастливом галстуке, а в вере. Я давно это понял.
