– Конечно, нет. Просто незадолго до этого ему позвонил Рак. Он не просил, приказал. К слову сказать, Шепетов пытался сопротивляться. Но ему пришлось выполнить приказ Рака.
Ломашкевич задумчиво потер подбородок.
– В этой игре осталась только одна неразгаданная фигура – Черный Монах. Человек, который пришел ниоткуда и ушел в никуда. Мне кажется странным, что в машине Крестовского была оставлена сумка с большими деньгами. В подобной среде не бывает рыцарских романов или романтических поступков.
Он помолчал и поднял глаза:
– Больше рассказывать нечего. Сегодня я передаю дела и возвращаюсь в Тюмень, – Ломашкевич почесал в затылке. – Угораздило же меня ввязаться! Почему бы этому не случиться на подъезде к Перми или, например, к Омску?
– Мы тоже сегодня уезжаем в Москву, – сообщил Вячеслав Алексеевич. – А где Люся?
– На кухне, – Зинаида Дмитриевна стояла в дверях, поджав губы.
– Что? – Дайнека с тревогой вглядывалась в лицо старухи.
– Лариска заявилась…
Дайнека выскочила из комнаты и тут же натолкнулась на мать. Она сидела в коляске у входной двери и плакала.
– Где она? – спросила Дайнека.
– Ушла… – Людмила Николаевна подняла заплаканное лицо. – Милая моя девочка, я не могу поехать с тобой. Я должна остаться здесь.
– Но почему, мама?!
– Я слишком ее люблю, – ответила мать и снова заплакала.
Река Есауловка берет свое начало в предгорьях Саянских гор и впадает в Енисей вблизи одноименной деревни, севернее города Красноярска. Это мелкая речка с пологими берегами. Летом в широких местах она обнажает каменистое дно. Там, где берега чуть выше, река становится уже и глубже. Так себе речка, подобных много, но именно она стала тем рубежом, который не сумел преодолеть командор.
28 февраля 1807 года всего в нескольких часах пути до Красноярска при переправе через реку Есауловку конь Резанова поскользнулся и упал вместе с ним на лед. Для изболевшегося, истощенного организма этот удар был роковым.
Казаки, которые сопровождали Николая Петровича от Якутска, подняли его, усадили на лошадь и поддерживали с обеих сторон. В Красноярск он прибыл, будучи без сознания. Сильная простуда и другие хворобы дополнились сотрясением мозга.
Расположившись в доме коменданта на Старобазарной площади, вблизи Воскресенского собора, Резанов впал в забытье. В бреду он торопил себя и своих спутников, желая побыстрей отправиться в путь. Он все еще хотел успеть доехать до Санкт-Петербурга, а потом вернуться к Кончите. Перемучившись ночь, под утро командор ненадолго открыл глаза. Утром 1 марта 1807 года он умер.
Когда Резанова обряжали для похорон, мешочек на шнурке с шеи снимать не стали. Надели мундир, красную ленту через плечо, ордена. В гроб положили шпагу. В течение двух недель земле тело не предавали – местные живописцы снимали с него портреты.
14 марта деревянный гроб поместили в металлический ящик и закопали в ограде Воскресенского собора, у стены, за которой располагался алтарь.
Дайнека зашла на кухню, где Зинаида Дмитриевна мыла посуду.
– Ко мне кто-нибудь приходил, пока меня не было?
– Парень, – Зинаида Дмитриевна повела рукой. – Высокий такой, светловолосый, красивый… Спрашивал, где ты. А как услыхал, что пропала, в лице переменился и – бежать. Я потом в окошко за ним глядела. Он и про машину свою забыл, подался куда глаза глядят.
– Он думает, что меня убили… – прошептала Дайнека.
– Кто он?
– Джамиль… – она собралась зареветь, но вдруг, побледнев, прошептала: – Зинаида Дмитриевна…
– Чего тебе, милая? – участливо спросила старуха.
– Где мои джинсы?
– В которых ты потерялась? Так рваные они были, грязные, я их и выбросила.
– Когда?.. – упавшим голосом спросила Дайнека.
– Утром еще, – почувствовав себя виноватой, Зинаида Дмитриевна достала из мусорного ведра Дайнекины джинсы. – Вот они.
Девушка схватила их и стала шарить в карманах. Из заднего достала свернутый лист, из правого бокового – мешочек, что дал ей Джамиль. Подошла к окну, развязала мешочек и вынула из него… золотую подвеску: огромный желтый, как солнце, бриллиант с лучиками-дорожками из маленьких диамантов. Потом развернула лист с ксерокопией старинного черновика, где рукою Резанова была нарисована та же подвеска и рядом – склоненная головка Кончиты.
Подняв глаза, Дайнека словно окаменела, боясь поверить в то, о чем сейчас думала…
У выхода на посадку стояли Вячеслав Алексеевич, Дайнека и Сергей Вешкин. Их провожали Ирина и Эдуард Марцевич.
Ирина грустно молчала, изредка поглядывая на Дайнеку.
– Знаешь, кто мне сегодня звонил?
– Кто? – спросила Дайнека.
– Кринберг. Предложил свои услуги Турусову.
– Зачем?
– Шепетов погиб, а это значит, что состоятся повторные выборы. Так что приезжай, будем работать с Кринбергом, – не сдержавшись, Ирина захохотала.
– Ну уж нет! – поежилась Дайнека. – Теперь без меня!
Внезапно она увидела Козыревых. Марина бежала навстречу, широко раскинув руки.
– Боялась опоздать! Мы тоже скоро едем в Москву! Володя получил перевод!
– Здорово! – Дайнека обняла сестру и сдержанно кивнула ее мужу.
