Поздно вечером, 14 декабря, Перро принял радиограмму Центра. «От Центра Перро. По сообщению Кента вчера разгромлена брюссельская радиостанция. Возможно, захвачен шифр. Переходите на третью запасную систему. Чаще меняйте место передач и время сеансов».
Такую же радиограмму в тот же день получила в Лехфельде Ютта Хайдте.
Каждый раз, переступая порог «лисьей норы», полковник Лахузен, начальник II отдела абвера, перебирал в уме английские поговорки. Старый лис адмирал Канарис считал себя знатоком английского народного языка и любил, когда подчиненные предоставляли ему возможность проявить свои знания.
Адмирал стоял у окна, вертел в руках знаменитую статуэтку трех обезьянок.
— Я всегда считал эту вещицу символом абвера — все видеть, все слышать, все знать. Не так ли?
Он поставил статуэтку на стол.
— Садитесь, полковник. Вы слышали чтобы обезьяны перебегали в чужие стаи? Не слышали?
Лахузен перевел взгляд поверх головы адмирала. На стене висела японская гравюра — беснующийся дьявол. Рядом две фотографии: генерал Франко (в верхнем углу размашистая дарственная подпись) и злющая собачонка — любимица адмирала такса Зеппль.
— Полковник, вы, конечно, слышали, что дешифровальный отдел сумел раскодировать значительное количество радиограмм, посланных агентами большевиков с начала войны до тринадцатого декабря. К сожалению, затем они сменили код, и пока ни одной новой станции не захвачено. Судя по радиограммам, против нас действует не одна — десятки подпольных организаций или, что менее вероятно, одна организация с многочисленными филиалами. Анализ передаваемой информации показывает, что советская разведка имеет доступ к самым жизненным центрам империи. Ее достоянием становятся сведения и решения, известные весьма узкому кругу лиц. Общая ответственность за ликвидацию этой угрозы возложена фюрером на Гейдриха. Но…
Адмирал потер руки.
— Но и мы не можем остаться в стороне. Тем более что здесь затронута честь мундира. В списке людей, неоднократно имевших доступ к переданной информации, есть двое сотрудников отдела контрразведки люфтваффе.
— Кто же?
— Майор фон Регенбах и капитан Коссовски.
— Это невозможно.
— Вы хотите за них поручиться?
Полковника передернуло.
— Я сказал, что не верю своим ушам. Эвальд фон Регенбах…
— У нас нет стопроцентной уверенности в предательстве кого-то из них, но факты… Факты весьма уличающие. Во всяком случае, нам надлежит разобраться в этом деле раньше, чем спохватятся молодчики Гейдриха.
— Вы поручаете мне установить слежку за обоими?
— Слежка не помешает. Но одной слежки мало. Впрочем, имеем ли мы право вмешиваться в дела, относящиеся к санкции контрразведки люфтваффе? Пусть они сами расхлебывают эту кашу!
— Как! Вы хотите…
— Вот именно, полковник. Вы очень догадливы последнее время. Пожалуй, я смогу рекомендовать вас в качестве моего преемника.
— О, господин адмирал…
Лахузен поднялся со стула.
— Сидите. Вернемся к нашим обезьянам. Я вас слушаю.
— Вы предлагаете, чтобы они «cook the own goose»? — Лахузен припомнил старую английскую пословицу.
— Совершенно точно, полковник. Пусть они сами изжарят своего гуся. Побеседуйте с ними на досуге. По-видимому, именно среди них нам следует искать русского агента, подписывающего свои донесения именем Перро. Вы знаете, кто такой Перро?
— Французский сочинитель сказок. Красная шапочка и Серый волк.
— Вот именно. Сказку вам придется переделать. Серый волк съедает Красную шапочку, и никакие охотники ей не помогут.
У Канариса дрогнули уголки рта, и Лахузен позволил себе рассмеяться.
— Еще один момент, Козловски…
— Коссовски, господин адмирал.
— Да, Коссовски. В сферу его деятельности входит общий надзор за обеспечением секретности работ фирмы «Мессершмитт АГ». Так вот, как свидетельствуют эти радиограммы, вы прочтете их, полковник, в Аугсбурге действует весьма энергичная группа русских разведчиков во главе с каким-то Мартом. Он буквально засыпал Москву технической документацией. А вы ведь знаете, чем занимается сейчас Мессершмитт.
— Так точно. Секретным оружием.
— Увы, давно не секретным.
— Значит, Коссовски?
— Коссовски, как и вы пять минут назад, ничего не знал о существовании Марта. По службе, конечно, по службе. По службе он узнает об этом завтра. От вас, полковник. Ясно?
— Слушаюсь.
— Я думаю, он сам догадается направить в Аугсбург подразделение функабвера. Марта нужно унять.
Канарис наклонил голову, давая понять, что инструктаж закончен. Лахузен вышел. Вслед ему со стены корчил рожу черный японский дьявол.
Коссовски раскрыл конверт и расправил бумагу. Сверху стоял гриф «Совершенно секретно» и чуть ниже — штэрлп дешифровального отдела.
