Во второй половине февраля в Одессе был раскрыт еще один заговор против Советской власти. Доставленные на «Алмаз» заговорщики — белогвардейские офицеры и румынские шпионы Мунтенеску, Петреску и Димитреску, были переправлены в Военный трибунал, где под тяжестью неопровержимых улик сознались в том, что имели связь с находившимся в Кишиневе генералом Браштеану.
Этот генерал на второй день после победы Советской власти в Одессе заявил:
— Мы поддерживаем Киевскую раду. Поражение ее войск в Одессе, конечно, весьма неприятный факт, но наши войска уже двинуты на Одессу. Бендеры должны сегодня пасть, за ними-Тирасполь, а потом уже черед за Одессой. И ее мы возьмем. Тогда покажем большевикам, что с нами нужно считаться.
В трудных условиях борьбы с внутренней контрреволюцией и иностранными интервентами Совнарком и Румчерод не могли уделить должного внимания работе среди крестьянства. Из Ананьевского, Балтского и других уездов стали поступать жалобы крестьян на притеснения кулаков и помещиков. Возвратившиеся из деревни матросы Афанасий Волошко и Нестор Атаманчук рассказали Артему Кривошееву, избранному заместителем председателя Рум- черода, что во многих селах Ананьевского уезда кулацко
220
помещичьи элементы установили свое засилье, местные Советы им попустительствуют. В ряде Советов засели кулаки, спекулянты и другие темные личности.
Неурядица и разруха царили во многих селах Балтского уезда. Села кишели дезертирами, процветало винокурение. Интеллигенции на селе было мало, и она не проявляла никакой активности. Школы не работали.
Кривошеев поставил на заседании Румчерода вопрос об оказании помощи селу. Спустя некоторое время из Одессы в уезды выехали группы рабочих и матросов для оказания помощи местным организациям в наведении революционного порядка. Кривошеев решил поднять на борьбу, против темноты и суеверий интеллигенцию. Вскоре в одесских газетах было напечатано «Воззвание матроса Кривошеева к интеллигенции». Кривошеев писал, что интеллигенции, людям культуры не к лицу мириться с бескультурьем, темнотой, предрассудками, пассивно относиться к тем, кто сеет невежество и суеверия среди крестьян.
«Итак, товарищи, — призывал он, — собирайтесь, обсуждайте, организовывайтесь и скорее принимайтесь за работу. Пусть на ниве народной свободы расцветет новое, свободное и славное поколение, пусть не вырастают наши дети такими, как выросли мы, пусть это грядущее поколение, наши дети, не увидит своими невинными глазами тех ужасов, которые видели мы…» 9.
Обращение Кривошеева к интеллигенции было услышано. Через несколько дней в газетах появились отклики городских учителей и врачей, желавших поехать на работу в деревню.
Из Одессы на село направлялись агитаторы. Особенно часто разъезжали по волостям агитатор Григорий Скоб- ло, матросы-алмазовцы Иосиф Косов, Андрей Цыкин, Алексей Клименко и многие другие.
Из сел в Одессу стали приезжать делегации крестьян. Они просили помощи в борьбе с остатками петлюровских
банд. Из села Дивизия Аккерманского уезда в первых числах февраля прибыла делегация просить Румчерод помощи для борьбы с румынскими захватчиками. Делегация была настойчивой. Ее не удовлетворил ответ, что Одесса не может оказать просимую ими помощь. Показывая на видневшиеся из окна военные корабли на рейде, один из делегатов сказал:
— Вон они стоят броненосцы без дела. Дайте нам один.
— Броненосцами Румчерод не распоряжается. Ими командует штаб, он на «Алмазе», езжайте туда.
На «Алмазе» делегация снова повторила свою просьбу и только тогда покинула крейсер, когда Кондренко пообещал прислать миноносец с отрядом военных моряков.
— Ничего, миноносец тоже корабль подходящий, — успокаивали себя делегаты.
ГЛАВА 16
Одесский Совет народных комиссаров, обсуждая в конце февраля создавшуюся обстановку, решил обратиться к военным морякам с просьбой дополнительно создать отряды для охраны революционной законности в городе и борьбы с враждебными вылазками контрреволюционных элементов. Было признано целесообразным созвать собрание моряков, чтобы рассказать им о положении в Одессе.
Собрание состоялось 1 марта в Новом театре. С докладом о текущем моменте выступил Юдовский.
