— Мой господин, — с каким-то кокетством ответила Роксана. — Я еще молода и недурна собой, а потому у меня есть надежда вновь выйти замуж и заиметь детей. А вот если я лишусь единственного брата, то у меня уже никогда не будет брата, так как мои родители умерли.
Восхищенный Дарий превзошел самого себя — он пощадил всех родных Роксаны! Никогда впоследствии Дарий не был столь великодушным.
Не было бы счастья, да несчастье помогло! — вот так можно сказать о царствовании Дария, сына Гистаспа. Восстание народов персидской империи сплотило вокруг царя его знать. Оставив на время споры, подавив в себе зависть к счастливчику Дарию, она поддержала его в трудном периоде его правления и помогла ему удержаться на троне Ахеменидов. А уж из горнила этих страшных испытаний Дарий вышел окрепшим и единодержавным властелином великой Персии. Испуг сплотил лучших людей вокруг царя — страх за свои привилегии, страх перед народным гневом. Они с необыкновенной легкостью предали и продали своего соратника Интаферна, потому что каждому из них своя шкура была милее и дороже общих интересов, общего дела. А уж зато они были готовы шагать по трупам хоть друзей, хоть врагов, тем более что, чем меньше этих самых друзей будет отираться вокруг трона, тем обильнее будет перепадать милостей первого среди равных.
На тайном совете в тесном кругу вельможи посоветовали Дарию использовать в своих целях Прексаспа, так как слухи самого различного толка заполнили всю империю. Мало кто верит в то, что убит самозванец. По всей великой державе с быстротой полета птицы распространяется молва об убийстве благородного Бардии, народного защитника, знатными злодеями. Необходимо народный гнев направить по другому руслу, свалив убийство на самодура Камбиза. Пусть народ проклянет царя-братоубийцу! Пусть это подтвердит Прексасп. А благородные персы из знатных и лучших фамилий убили мага-самозванца и узурпатора, тем самым освободив народы от коварного Гауматы. И надо это все сделать быстро, потому что земля под ногами становится зыбкой. Прексаспа надо уговорить, а может, и заставить сказать всенародно о братоубийстве!
Казалось бы, что может быть ужаснее, чем жить рядом с хищным зверем под постоянным страхом смерти? Прексасп должен был после смерти своего страшного господина вздохнуть полной грудью, но странно, если и было чувство облегчения, то оно было очень кратким. Прексасп почувствовал какую-то зияющую пустоту вокруг себя, жизнь стала какой-то никчемной. С исчезновением постоянной напряженности исчезло и чувство важности своего существования, наполненность жизни, полной риска, да и вообще интерес к жизни. Прексаспа стала точить и снедать черная тоска верного раба по своему господину, Исчезал и как-то расплывался образ капризного и деспотичного тирана, и перед глазами и в памяти вставал образ подлинного господина — аристократа с головы до пят, умного, гордого, щедрого, особенно дорогого в минуты доверительной близости. А потом с именем Камбиза связан упоительный период всемогущества самого Прексаспа. Тогда все заискивали перед ним, искали его дружбы... а теперь? Эти подлые убийцы подлинного Бардии, разговаривая с ним, едва цедят сквозь зубы слова. А ведь он тоже из знатного рода Патейсхорейев, из которого вышел и Гобрий, еще недавно лебезивший перед Прексаспом и постоянно напоминавший о близких родственных связях с ним, любимцем царя царей, а сейчас едва удостаивающий вниманием родственника. Но теперь, кажется, настал час Прексаспа.
Когда участники заговора и против Камбиза и против Бардии обратились к Прексаспу с просьбой, которая больше походила на угрозу, первой мыслью отставного фаворита было отказаться. Он не боялся, несмотря на их угрозы. Со злорадством он понял, что они в нем очень нуждаются, когда они переменили тон и с угроз перешли к уговариванию. Он презирал их, этих низких убийц, напавших по-подлому всемером на одного. Он, Прексасп, в одиночку, один на один, пошел на Бардию, выполняя приказ Камбиза — убить! Не его вина, что вместо Бардии жертвой оказался лже-Бардия. И тут у Прексаспа мелькнула мысль. Верный пес Камбиза решил обелить перед всем миром своего господина.
Прексасп, поломавшись, согласился выступить перед народом.