На этот раз смелые рыбаки Каспия, по распоряжению царицы Амаги, без особых приключений доставили Зогака на южный берег капризного моря. Через всю Мидию летел на подставах, где ему сменяли уставших коней на лучших, Зогак, и с удивившей его скоростью прибыл в Пасаргады. Зогак с завистью отметил отличную организацию скоростной дороги в персидской державе.
В Пасаргадах Зогак говорил Дарию:
— Твоя звезда взошла, о царь царей! Ты можешь совершить то, что оказалось не под силу самому великому Киру и чего испугался его сын Камбиз — победить заносчивую царицу массагетов Томирис! Она не выдержит двойного удара, и ты превзойдешь в своих деяниях великого Кира!
Как ни крепился Дарий, но широкая самодовольная улыбка растеклась по его красивому лицу.
— А царица сарматов красива?
— Да, — сухо ответил Зогак.
Ширак и Томирис
У обочины вытоптанной людьми и скотом дороги, по которой гнал свой табун на выпас Ширак, он давно заприметил придорожный камень, заросший лишайником. И только человек с необыкновенно богатым воображением мог увидеть в поедавшей камень ржавчине гордый профиль... Томирис! Но Ширак увидел. И каждый раз останавливался у этого камня и долго, безотрывно глядел на темный силуэт одному ему ведомого рисунка.
Однажды в очередной раз он застыл у этого камня и, углубившись в созерцание, не услышал, как подъехала группа всадников, и очнулся лишь тогда, когда его грубо окликнули:
— Эй ты, пастух, убирайся прочь с дороги! — вскричал один из всадников и, вскинув руку с плетью, заорал: — Ты что, оглох? А ну прочь с дороги — царица едет!
Ширак застыл как громом пораженный. Сердце его бешено стучало в груди, отдаваясь во всем теле, в голову, виски. Широко раскрыв глаза, он смотрел и не мог наглядеться. Он не замечал паутину морщинок у глаз, одутловатость щек, дряблость кожи на шее, потерявших былой золотой блеск обесцветившихся и поседевших волос... Она! Живая! Лучезарная царица его грез — вот здесь, наяву!
Томирис не узнала Ширака, да и где ей было узнать в этом молодом крепыше тщедушного мальчонку — поводыря достопочтенного Зала, но его взгляд неожиданно смутил ее. Томирис невольно улыбнулась, и у нее сладко заныло в груди. Ворохнулось прошлое, такое далекое, но не забытое... Вот такими восторженными глазами смотрели на нее когда-то! Томирис ткнула концом плетки своего ретивого придворного, тот удивленно оглянулся.
— Оставь его, Сохбор, не трогай, — голос царицы звучал певуче и нежно.
Повернув коня, Томирис объехала Ширака и пустила своего коня вскачь. За ней, обдавая пастуха пылью, помчалась свита. А Ширак долго, очень долго смотрел вслед уносящейся вдаль своей сладкой мечте о любви — огромной и бессмертной.
Омарг
А Томирис ехала навстречу Омаргу — царю хаомоваргов. Пограничные дозоры через скоростного гонца с подставами сообщили царице, что границу с небольшой дружиной пересек Омарг. И хотя хаомоварги двигались спешно, делая лишь короткие привалы, не успели они углубиться в пределы массагетских владений и на сто фарсангов, как их встретила Томирис со своей небольшой свитой у лагеря из походных легких шатров. "Быстро же оповестили массагеты свою царицу. Если бы и мы раньше предупредили персов — лучше бы подготовились!" — мельком подумал Омарг и соскочил с коня. Опередив своих приближенных, он быстрым шагом подошел к царице, припал на одно колено и поцеловал протянутую руку. Томирис, ласково поприветствовав, подняла царя хаомоваргов. Свита расступилась, и царственная пара направилась к изящному ярко-желтому шатру, колышущемуся от легкого степного ветерка.
— Беда, царица, персы идут! — сказал Омарг, едва переступив порог. — Мою землю захватили — идут на тебя!
— Успокойся, мой царственный брат. Тринадцать лет назад они тоже шли на нашу землю, а чем это кончилось — все это знают. Но, видать, у перса слишком короткая память — придется напомнить!
По тому, как восприняла весть Томирис, Омарг догадался, что проведчики царицы донесли ей об этом и что она знает гораздо больше о нем, чем он думал раньше. Подобно своему отцу, Томирис придавала большое значение разведке. Были у нее свои люди и у персов, и у сарматов, и у тиграхаудов, и у хаомоваргов, и у сколотов, конечно, в Хорезме, Согдиане, Маргиане, Бактрий, и у... массагетов — в каждом племени.
— Царица, память у перса не короткая. Подготовился он, крепко подготовился. Нельзя ему второй раз проигрывать — это будет конец! Дарий — хитрый царь, соблазнил своих поданных великой целью, расшевелил великую обиду на тебя. И идет он не прямо, а окольными путями. Сначала мои земли захватил и теперь на тиграхаудов собирается — ведь с ним Зогак! Жаль, что не ударили мы по нему, когда вся его страна полыхала огнем. Теперь поздно — окреп Дарий.
Томирис внутренне усмехнулась: "Упрек мне!" А Омарг как-то непоследовательно вдруг заявил:
— Ударь первая, а то охватит Дарий тебя с двух сторон, если и тиграхаудов покорит. Верни мне мое царство и найдешь во мне верного друга и... слугу.
