— Пусть черное пятно убийства родного брата падет на Камбиза, — торопливо заговорил Мегабиз. — Тем более, что Камбиз, в присутствии всего двора, подтвердил это, умирая.
— Эта ветвь Ахеменидов кончилась на великом и незабвенном отце персов Кире. Его недоноски недостойны трона великой Персии. Камбиз нарушил святость договора с семью лучшими родами персов о том, что он, Камбиз ахеменид, только первый среди равных. Он унизил нас! А этот недоумок Бардия пошел еще дальше — он отменил на три года подати и лишил нас доходов, отменил на три года воинскую службу — это неслыханно. Но это еще не самое страшное, разрушение наших родовых святынь — вот преступление! Оно вопиет к расплате над святотатцем! — горячо выступил Интаферн.
— Он унизил высокородных, сравняв их с простолюдинами! — вскричал Видарна.
— Нет, он не сравнял нас с простолюдинами, а поднял подлого простолюдина над нами! Кто у нас пати-кшаятия? — с ненавистью произнес Дарий.
— Этот Бардия желает лучших людей превратить в своих рабов! — злобно прошипел Гобрий.
В это время, прервав тайную беседу вельмож, без спроса вошел дворецкий Дария и, нагнувшись к уху своего господина, при настороженном внимании присутствующих что-то прошептал. Дарий кивнул, и дворецкий вышел. Все внимание обратилось на хозяина дома. На душе у него было тревожно. Так всегда бывает, когда совесть нечиста, — все кажется подозрительным. Дарий обвел всех взглядом и торжественно сказал:
— Так как нам надоело правление бездарных детей великого Кира, предлагаю, не откладывая, а прямо сейчас, пока рядом с Бардией нет его и нашего злого духа — отставного сарбаза Вахъяздата, покончить с тираном: Бардия ли он или не Бардия, а самозванец — все равно! Но я думаю, что все-таки самозванец, — вновь подкинул своим сообщникам удобную мысль Дарий.
— Ты что-то слишком торопишься, Дарий. Помнится, с Камбизом ты не очень-то спешил...— недовольно сказал Отан и добавил: — даже на охоту надо собираться тщательно, учитывая все мелочи, а здесь... дело опасное — жизнями рискуем.
— Надо подумать, обмозговать. Отан прав — жизнями рискуем, — поддержал Отана Видарна.
— Дорогие гости, друзья! Если вы примете совет Видарны, то знайте, что всем нам предстоит жалкая участь. Если мы вместо решительного действия разойдемся, чтобы что-то обдумывать, может случиться так, что кто-то дрогнет, донесет Бардии, чтобы получить выгоду одному себе, или я не знаю придворные нравы? Чтобы этого не случилось, надо действовать немедленно, не откладывая. Прямо отсюда, не расходясь. Иначе я предупреждаю вас, что завтра я сам пойду с доносом на вас, чтобы никто из вас не упредил меня! А до этих пор никто не выйдет из этого дворца!
Присутствующие переглянулись. Действительно, придворные нравы, не знающие нравственных устоев, были таковы, что все в душе признали правоту слов Дария. Никто не мог поручиться не только за другого, но и за себя. Дело принимало нешуточный оборот. Страх объединил этих заговорщиков, страх же заставил их действовать сообща.
Гобрий оглядел заговорщиков и твердо сказал:
— Я за то, чтобы принять совет Дария — не расходясь, прямо отсюда направиться к Бардии.
— Это безумие! Дворец охраняется. У Бардии отличные телохранители, да и сам он знаменитый боец.
Слова Видарны несколько охладили пыл заговорщиков.
— Боги покровительствуют нам, друзья, — тихо сказал в напряженной тишине Дарий. — Бардия поехал с ловчими и конюхом в Сикаяуватиш в летний дворец — отдохнуть и поохотиться...
Присутствующие вновь переглянулись, и у всех мелькнула одна мысль: "Ловок, сын Гистаспа!" Только тупой Ардуманиш, вызывая ухмылку вельмож, спросил:
— Откуда ты знаешь?
— Мне сообщили, — учтиво ответил Дарий и обратился ко всем остальным: — Раз мы решили довести дело до конца, давайте сядем на своих коней, благо они стоят на привязи у ворот дворца, и двинемся резвой рысью в Сикаяуватиш.
Все кивнули согласно, так как твердо решили покончить с покусителем на их привилегии — Бардией.
Вельможи направились на север в крепость Сикаяуватиш, где находилась летняя резиденция Бардии.
Переворот
Заговорщики удивительно легко вошли в Сикаяуватиш, в никем не охраняемую мидийскую крепость, а затем проникли и в летнюю резиденцию — легкий ажурной постройки дворец, в котором любил проводить жаркие месяцы Бардия. Удивительно бесстрашный и беспечный сын Кира с радостью освобождался от оков неусыпной охраны, которой его окружал Вахъяздат, сначала опасаясь Камбиза, а затем, не без основания, персидских вельмож.
Заговорщики прошли через анфилады комнат, залов и переходов и дошли до самых покоев царя без всяких задержек. Лишь у дверей в покои, где отдыхал в прохладной Мидии от сентябрьского персидского зноя царь царей, их остановил заспанный постельничий и ленивым голосом спросил: "Что вам надо?" Гобрий пронзил его насквозь мечом. Распахнув пинком двери, Гобрий первым вошел в опочивальню. Бардия лежал на спине, закинув руки за голову, и дремал. Проснувшись от шума и увидя вошедших гурьбой вельмож, он повернулся на бок и, облокотясь на руку, с удивлением спросил:
