Создание таких гигантских орудий, приспособленных для стрельбы по сильно укрепленным фортам и складам, было, несомненно, большим достижением немецкой военной промышленности. Конструкторы, инженеры, рабочие проделали огромный труд, но цели не достигли. Налицо был разрыв между техническими возможностями германской промышленности и шаблонной тактикой немецко-фашистской армии.
Гитлеровскому командованию казалось, что, чем больше калибр пушки, тем эффективнее ее действие. В пушке все было продумано до мельчайших деталей. Орудие довольно быстро приводилось из походного в боевое положение (примерно за сутки) и не требовало специальных бетонированных оснований для стрельбы. Оно действительно было чудом техники. Но это «чудо» оказалось бессильным сломить волю защитников города.
Шестого июня вечером Александер, Соловьев, Окунев, связист Пузин, Подорожный и Андриенко вышли из-под массива покурить. Кое-где еще полыхало багровое пламя: догорал Севастополь — город, сковывавший под своими стенами 11-ю армию фашистов. Эту армию немцы готовили для летнего наступления, а здесь, на подступах к городу, севастопольцы постепенно перемалывали ее. Враг непрерывно гнал сюда резервы и боеприпасы, нужные ему на других участках фронта. Фашистская пропаганда много шумела насчет весеннего и летнего наступления. Но весна прошла, а наступления все не было: враг нес слишком большие потери, которые не сразу мог восполнить. Защитники города, задержавшие немцев у Севастополя, оттягивали начало летнего наступления фашистов. В своих отчетных документах немецкое командование впоследствии вынуждено было признать, что длительная оборона Севастополя существенно влияла на общее положение Южного фронта.
Где-то в районе Мекензиевых гор рвались мины, а тут, на изрытой бомбами и снарядами земле, было сравнительно тихо. Казалось, и войны нет. Батарейный дизель мерно выбрасывал серый дымок, быстро тающий в темно-синем ночном небе. Со стороны моря доносились глухие звуки прибоя. Где-то внизу, у совхоза, надрывно гудели моторы санитарных машин, перевозивших раненых.
— Ну как, Иван Васильевич, дизели твои не подведут, топлива хватит? — спросил Соловьев Андриенко.
— Топлива надолго хватит, товарищ комиссар, а люди выстоят. Только бы не допустить немцев на огневую позицию батареи. Если допустим — крышка. Забьют выхлопные трубы, вентиляторы, дизельные воздухозаборники, и тогда вся моя энергетика полетит к черту. На аккумуляторах, если энергию не расходовать на большие моторы, — недели две можем продержаться.
— Кажется, все предусмотрено, а вот болит душа, чего-то нам не хватает. Да, кажется, Иван Васильевич, мы кое-что прохлопали в организации нашего механического хозяйства, — не унимался Соловьев. — Надо было в свое время разместить дизели так, чтобы всегда держать их выхлопные устройства под обстрелом. Грош цена будет нам, если фашисты залезут наверх и забьют глушители и воздухозаборники.
…Потом заговорили о Севастополе. Окунев в этот день побывал в городе, видел разрушения.
— Города уже нет, — сказал он. — Спалили зажигалками. Швыряют уже вторую неделю каждый день десятки тысяч. Их тушат, но не хватает сил и средств. Сотни очагов пожара возникают одновременно, где уж тут погасить. Сыплют и сыплют без удержу. Уже и гореть-то больше, кажется, нечему, а они все швыряют и швыряют. На днях запустили бомбы-свистульки. К каждой бомбе привязан ревун. Пытаются на психику действовать, но ничего, привыкли. А вчера сбрасывали разное барахло. Колеса от старых машин, бороны, плуги, железные кровати, пустые бочки с кусками железа в них. Урон небольшой, а шуму много. Бойцы называют эти самолеты «утильщиками».
— Сегодня кое-что сыпанули и к нам, — заметил Александер. — Опять «дура» стреляла. Армейские и наши разведчики доносят, что у фашистов по ходам сообщения двигаются люди, больше чем обычно. Вероятно, подошли подкрепления. Эх, нам бы еще один батальончик пехоты для прикрытия батареи, дали бы мы фрицам прикурить!
— А может быть, товарищ командир, подбросят? Позавчера еще один большой транспорт пришел с народом.
— Потопили его… Людей погибло много.
— Эх, ребята, мстить надо злее. Бить их, проклятых зверюг… — Александер сжал кулаки. Таким комиссар видел его нечасто…
Они служили вместе недолго, но это не мешало им прекрасно понимать друг друга. В свободные минуты они любили посидеть поговорить.
