– Ну вот опять, сэр, – запричитала она, – не прошло еще шести месяцев, как он отстрелил все шишечки у камина! Он говорит, что все это в интересах правосудия. О, доктор Уотсон, сэр, если вы не поспешите – на сей раз это будет, наверное, дорогая газовая горелка!
На бегу утешая дорогую нашу хозяйку, я кинулся вверх по лестнице и ворвался в дверь нашей гостиной, как раз когда прогремел второй выстрел. Сквозь облако едкого дыма я разглядел Шерлока Холмса. Он полулежал в кресле, завернутый в халат, с сигарой во рту и дымящимся пистолетом в правой руке.
– А, Уотсон, – лениво произнес он.
– Господи, Холмс, это просто невыносимо! – воскликнул я. – Комната провоняла, как стрельбище. Если вам наплевать на то, что вы все портите, я прошу вас, по крайней мере, подумать о нервах миссис Хадсон и ваших клиентов.
Я широко раскрыл окна и с облегчением обнаружил, что шумный поток экипажей и колясок, по-видимому, заглушил звуки выстрелов.
– Воздух в комнате в высшей степени нездоровый, – свирепо добавил я.
– Уотсон, я не знаю, что бы я без вас делал? – заметил Холмс – Как я уже имел случай отметить, у вас несомненный талант быть своего рода пробным камнем для высшей работы мысли.
– Пробным камнем, который, если не ошибаюсь, трижды нарушал закон, чтобы помочь вам, – с некоторой горечью ответил я.
– Мой дорогой друг! – сказал он, и что-то в его голосе сразу же погасило обиду и успокоило мои взъерошенные чувства.
– Я уже довольно давно не видел, чтобы вы курили сигары, – заметил я, усаживаясь в свое старое кресло.
– Это вопрос настроения, Уотсон. В этот раз, например, я позволил себе вольность похитить одну из сигар покойного полковника Уорбуртона.
Он замолчал и взглянул на каминные часы.
– Да, у нас есть еще час, – сказал он. – Так что давайте оставим в покое бесчисленные человеческие пороки и обратимся к тому высшему, что есть в каждом, даже самом худшем из нас. Страдивари, Уотсон! Он сзади вас, в углу.
Было около восьми часов, и я только что зажег газ, когда раздался стук в дверь и длинная, угловатая фигура инспектора Макдоналда в пальто из шотландки ввалилась в комнату.
– Я получил вашу записку, мистер Холмс, – сообщил он, – и все сделано так, как вы велели. В полночь в садике перед фасадом будет констебль. Об окне не беспокойтесь, мы сможем проникнуть внутрь, не поднимая шума.
Холмс потер руки с длинными пальцами.
– Отлично, отлично. – Вы проявляете такие способности в… э-э… выполнении поручений, что, несомненно, далеко пойдете, – сказал он дружелюбно. – Миссис Хадсон накроет нам ужин прямо здесь, а затем трубка-другая помогут нам скоротать время. Я думаю, что, если мы займем нашу позицию до полуночи, это может губительно отразиться на моих планах. Итак, мистер Мак, придвигайтесь поближе и попробуйте этот табак. Уотсон может подтвердить, что он говорит сам за себя.
Вечер прошел довольно приятно. Шерлок Холмс, будучи в прекрасном расположении духа, внимательно выслушал рассказ полицейского из Скотленд-Ярда о банде французских фальшивомонетчиков, деятельность которых реально угрожала стабильности луидора, а затем, в свою очередь, развлек шотландца весьма незамысловатой теорией воздействия рунических сказаний на развитие шотландских кланов.
Часы, пробившие полночь, вернули нас к неумолимой реальности ночи.
Холмс прошел к своему письменному столу, и когда он открыл ящик и вынул из него свинчатку, то в круге света от настольной лампы с зеленым абажуром я увидел его помрачневшее, серьезное лицо.
– Положите это в карман, Уотсон, – сказал он. – Я, допускаю, что противник может напасть на нас. А теперь, мистер Мак, если вы готовы, мы тихонько спустимся вниз и возьмем кэб, так как, по всей вероятности, миссис Хадсон уже час как в постели.
Была ясная, звездная ночь, и короткая дорога сквозь лабиринт маленьких улочек вывела нас на Эджвер-роуд. Холмс велел кэбмену остановиться на углу, и, когда мы вышли, перед нами простиралась Кембридж-террас в пустынном одиночестве перемежающегося света фонарей и теней.
Мы поспешили по улице и свернули в ворота, ведущие к цели нашей поездки.
Макдоналд кивком указал на доски, которые теперь закрывали разбитое окно.
– С одной стороны они не закреплены, – прошептал он, – но двигайтесь осторожно.
Раздался легкий скрип, и через мгновение мы протиснулись между досками и очутились в полной темноте в музейной комнате полковника Уорбуртона.
Холмс достал из кармана плаща потайной фонарь, по тонкому лучу которого мы пробрались вдоль стены к алькову, где стояла кушетка.
– Сюда, – прошептал мой друг. – Здесь будет не так уж неудобно, и для нас это достаточно близко к камину.
