Весь хладокомбинат окружал высоченный забор с мотками колючей проволоки. Однако от воровства это не спасало, очевидцы рассказывали, что иной раз через этот забор перелетали куриные окорока и даже небольшие бараньи туши. А солёную красную рыбу некоторые грузчики выносили в длинных полиэтиленовых пакетах, вероятно специально сшитых, обвязавшись рыбой вокруг пояса.
Льва Иваныча откомандировали с Большевика полтора месяца назад, платили ему, как слесарю, по среднему, и он рассказывал, что тащат со склада всё подряд: и мясо, и рыбу и консервы. И ничего не боятся.
– В русском языке нет слова «несун»! – то и дело повторял бригадир на пятиминутке, – Постольку – поскольку есть слово «вор». Поэтому партия и правительство объявили нешуточную войну этому позорному для светлого будущего явлению!
– Нысуны – нысуны и есть! – добавлял Франкенштейн.
– Дать бы тебе, модаку, пяткой в лоб! – бормотал Нил, – Как думаешь, если разбежаться и врезать ему пяткой в лоб – устоит? – спрашивал он Вову.
– Рабочему человеку воровать незачем, – ворчал Лев Иваныч, – Рабочий человек зарабатывает своим трудом.
– Правильно, товарищ токарь с Кировского! Так оно и есть! – бригадир отдуплился, и подскочил на месте.
– Я слесарь! – поправлял Лев Иваныч, – Слесарь-механосборщик! И не с Кировского, а с Обуховского!
– Правильно! Постольку – поскольку и Кировский, и Обуховский, то есть Большевик, – это заводы с крепкими пролетарскими традициями!
– Вот и ыменно што! – подхватил Франкенштейн, – Ыменно!
– Кто не знает про Обуховскую оборону? – продолжал бригадир, – Все знают! – Кто не слышал про героизм рабочих Путиловского? Все слышали!
– Ыменно што!
– Дать бы тебе бревном по башке…
– А пяткой в лоб?
– Нет, сначала бревном, а потом можно и пяткой.
– Зачем мы вообще ходим на эту коллегию грузчиков, если нас никогда не ставят на погрузку мяса? – спросил Нил у бригадира, коллегией грузчиков он называл выдачу нарядов в начале смены.
– Это самый серьёзный участок работы! – пояснил бригадир, – Самый важный! Постольку – поскольку на него мы отправляем самых опытных и ответственных наших товарищей.
– То-то я погляжу, что после вчерашнего, – Нил кивнул на Франкенштейна, – У ответственных товарищей сплошь сизые и одухотворённые лица!
– Не надо переходить на личности! – бригадир задумался, потом, правда, вспомнил, – Постольку – поскольку единица ноль, единица вздор, голос единицы тоньше писка!
– Кто её услышит? – добавил Нил, – Разве жена, и то, не на базаре, а близко!
– Тут мафия, и всюду твёрдая такса, – пояснил Лев Иваныч, – Грузчикам даёт водитель, чтобы погрузили хорошего мяса, и в случае чего закрыли бы глаза на то, что вывозит лишку, грузчики, в свою очередь, дают нормировщице.
– А нормировщица кому даёт? – спросил Вова.
– Нормировщица даёт, кому надо! – скривился Нил.
– Товарищ, вы что-то хотели спросить? – бригадир шёл сзади и мог всё слышать.
– Ага! – отозвался Нил, – Мы тут собираемся на рыбалку, и я хотел выяснить, какая чешуя у плотвы?
– Понимаете, молодой человек… – бригадир посмотрел куда-то вдаль, затем отчеканил:
– Коммунизм, молодой человек, это молодость мира, постольку – поскольку его следует возводить молодым!
Когда бригадир отошёл, Нил проворчал:
– Я думал, что устроился на хладокомбинат, а оказалось, что попал в сумасшедший дом.
– Обрати внимание на этого деятеля, – во время обеда сказал Нил, кивнув на одного мужика, сидящего за соседним столиком. Лев Иваныч в этот момент куда-то отлучился, – Это водитель, я его давно приметил, он возит в кузове специальные металлические бруски.
– Для чего? – спросил Вова.
– Хм… – Нил сделал гримасу, – Перед контрольным взвешиванием водила кладёт груз, вот такие бруски в потайном месте кузова. А после взвешивания прячет их где-то на территории комбината. Если увозит лишний центнер мяса, представляешь, какой навар? Грузчики за хорошее мясо получают четвертной, нормировщица тоже в доле.
– Нам на погрузку мяса не попасть, – вздохнул Вова.
– Можно стырить ворованное мясо и продать самим! – предложил Нил.
– Получится, как будто вор у вора дубинку украл! – усмехнулся Вова. – Нет уж!
– Попробовать то можно! А то, что: пусть другие жируют, а мы будем палец сосать? А ты, между прочим, джинсы хотел купить, да и Лёке своей наверно что-нибудь хочешь подарить?
– Ну, а как стыришь? Куда продашь?!
– Ещё не знаю. Попробуем за ним проследить, надо посмотреть, где он прячет свои бруски.
Через неделю, когда они шли с работы, недалеко от метро Площадь мужества, пересекая широкий двор, заметили знакомый газон. За час до этого они видели, как машина загрузилась мясом под самую завязку, и за такое короткое время разгрузиться ещё не могла. Водителя в кабине не было. Нил вскочил на подножку.
– Слушай, фельдмаршал, сейчас или никогда!
Нил дернул за ручку двери и та подалась.
– Да как мы поедем, ключей ведь нет?! – прошептал Вова.
– Только не надо переживать! – Нил пошарил в бардачке, отомкнул какую-то крышку, вытащил несколько проводов и нужные соединил напрямую, от чего машина вдруг завелась.
– Как это? – испугался Вова.
– Учись, матрос, пока я жив!
– Ты умеешь водить?!
