— А ты, кум Плавунец, отличай меня по походке: я, когда плыву, задними ногами поочерёдно загребаю — правой, левой; правой, левой. А ты, Плавунец, гребёшь слаженно, сразу обеими — раз-два, раз-два!
— Опять, Окунь, на меня глазища вытаращил?
— Да я не на тебя, Плотва, это я шитика проглотил!
— Ну так и радуйся, шитики мягонькие…
— Как бы не так! Я ведь его вместе с чехольчиком-домиком проглотил, а он, подлый, домик из утонувшей еловой хвои слепил. Хуже колючего ерша, так глаза на лоб и полезли!
— Ты чего, Уж, задумался? Шипишь — меня, что ли, ругаешь?
— Не мешай, Головастик, я считаю!
— Кого же ты, долговязый, считаешь — ворон, что ли?
— Каких там ворон! Считаю я, сколько вас, головастиков, проглотил. Одиннадцать штук насчитал. Вот бы ещё одного — для ровного счёта!
— Уклеечка, душечка, сколько тебе, деточка, лет?
— Мне, Сом, пять годочков исполнилось!
— Ой, какая малявка; уж, наверное, маменькина дочка!
— Я, Сом, не дочка!
— А кто же ты — мама?
— Нет, и не мама!
— Неужели бабушка?
— Нет, и не бабушка!
— Так кто же ты в пять-то годков?
— Прапрабабушка!
Что ты, Щука, так на меня пристально смотришь, глаз не сводишь? Соскучилась, что ли?
— Нет, Плотвица, проголодалась…
Послушай, Лягушка! Ты существо земноводное: то на земле живёшь, то в воде. А скажи ты мне, где же всё-таки лучше? На земле или в воде?
— А это, Пескарь, по обстоятельствам: когда в воде хуже, то на земле лучше, а когда хуже на земле, то лучше в воде!
Вскрываются озёра и реки на самом крайнем севере. С Ледовитого океана тянутся в реки косяки рыб.
Начинается нерест у северных рыб.
А на юге везде из икры вылупляются рыбьи личинки.
На юге подводная охота в полном разгаре, в средней полосе — только начинается, а на севере — и не приступали.
Разгар «рыбьего» лета — от юга до севера!
Горячая страда у юннатов-подводников.
Кончается нерест в озёрах тундры.
Пересыхают мелкие озерки в степях и пустынях.
В Каспийском море многие рыбы уходят от жарких мелководий в прохладную глубину.
По горным рекам рыбы, как настоящие альпинисты, вслед за весной поднялись выше облаков, к вечным снегам.
На севере и высоко в горах стала по ночам остывать вода. По вечерам над водой поднимается пар. Это признак того, что вода теплее воздуха.
А на юге жара. В озёрах и реках разрослись подводные джунгли. Подросшие рыбьи мальки осмелели и стали выходить из зарослей на чистую воду.
Юннаты-подводники везде — на юге, на севере и в горах — торопятся до окончания каникул выполнить план своих летних наблюдений.
В Японском море страдная пора — идёт уборка подводного урожая. Каждое утро от нашего дальневосточного берега уходят в море суда с водолазами. Водолаз — главная фигура в подводной уборочной кампании. Всё равно что тракторист или комбайнёр. Правда, уборочных машин у водолазов пока никаких нет: в руках багорик, на боку — сетка-питомза.
Уборка морской капусты
Морская капуста растёт не на грядках, а на донных камнях. Листья её не собраны в тугой кочан, а лентами колышутся на течении. Поле капусты похоже на поле с мохнатыми стогами.
Водолаз медленно, навалившись грудью на воду, передвигается от «стога» к «стогу» и срывает большими охапками коричневые ленты. Взмывают хлопья мути, водолаз тонет в них, как в тумане.
Сбор чёрной ракушки
По-научному её называют мидия Грайна. Идёт на консервы, бульоны, питательную муку. Собирают её так: находят мидиевое место, отдирают багориком гроздья ракушек, наполняют ими питомзу и отправляют её вверх. Со стуком, словно камни, сыплются ракушки на палубу. Тут топориком разделяют сросшиеся гроздья, очищают от обрастаний.
Иногда среди мидий встречаются огромные раковины — весом больше трёх килограммов.
Сбор трепангов
Сбор трепангов похож на сбор грибов: ходи и собирай. Но сами трепанги на грибы не похожи. Похожи они на толстые сардельки с бугорками и выступами.
Живые «сардельки» медленно ползают по дну. Водолаз подцепляет их багориком и кладёт в сетку. Сетка наполняется быстро.
Наверху трепангов потрошат, моют и складывают в деревянные ящики. А на берегу из них делают консервы.
Поймана сёмга с норвежской меткой. По метке установили, что сёмга вывелась в реке Выг, потом ушла к берегам Норвегии, там стала взрослой и вновь вернулась на свою родину. Туда и обратно сёмга проплыла пять тысяч километров со скоростью пятьдесят километров в день.
На дне Байкала — в самых глубоких местах! — живёт таинственная рыбка — голомянка. Тело её прозрачно — видно, как внутри бьётся сердце.
Нерестится голомянка как ни одна рыба в мире. В пору нереста самки-голомянки всплывают из тёмной пучины к солнечной поверхности озера. Тут их вздувшиеся брюшки будто бы лопаются, как воздушные шарики… и на свет появляются крохотные живые детёныши!
Но самое удивительное, рассказывают рыбаки, — это то, что ещё ни один человек никогда не видел голомянку-самца!
