«Отдохнув» на дне, «Северянка» поднимается на поверхность. Погашены светильники. Сквозь верхний иллюминатор уже видна игра бликов на поверхности волн.
Мы снова в центральном посту. Стрелка глубиномера показывает, что можно поднимать перископ. И вот его блестящий стержень плавно выходит из отверстия в полу наверх.
Наклоняюсь к окуляру. Кругом неспокойное море, серое небо, вдали горы, покрытые снегом, — так знакомый мне суровый пейзаж Заполярья. Перископ опущен. «Северянка» всплывает. Сначала рубка рассекает поверхность воды, а затем наружу выступает и палуба.
Отдраен верхний рубочный люк. Мы идем под дизелями в надводном положении. У полуострова Рыбачий нас ждет сопровождающее судно.
Быстро темнеет. Крепчает ледяной, до костей пронизывающий ветер. По небу протягивается широкая серебристая дорога полярного сияния. Она вибрирует, играет цветами радуги, становится зеленой, желтой, а затем красной, и тогда кажется, что полнеба охвачено заревом.
— Почему же мы почти не видели рыб? Где же огромные косяки? — спрашивает корреспондент «Советского флота» Юрий Дмитриев.
Разочарованы и остальные журналисты — до этого они лелеяли мечту увидеть в иллюминатор неповторимую «сказку». Спокоен лишь спецкор «Комсомолки» Ярослав Голованов, демонстрировавший не раз умение трезво оценивать обстановку.
Видимо, у большинства людей укоренилось воспитанное с юных лет приключенческими книгами и фильмами представление о том, что достаточно в любом месте проникнуть под воду, чтобы увидеть волшебную картину, которую не способна нарисовать самая пылкая фантазия. Меня настроение журналистов задевает за живое, и я пытаюсь объяснить, что океан далеко не везде и не всегда кишит жизнью. Сейчас, в середине декабря, температура воды в прибрежном районе, где были мы, низкая, а поэтому там мало рыбы и других организмов. Мы просто должны быть благодарны холодноводным моллюскам, медузам, рачкам–черноглазкам и малькам рыб за то, что они все‑таки соблаговолили встретиться с нами под водой в такое неудобное для них время. Пожалуй, учитывая местную обстановку, можно сказать, что нам просто повезло, и ни о каком разочаровании, конечно, не должно быть и речи.
Не знаю, удалось ли мне убедить корреспондентов. В дискуссию никто вступать не собирался, было уже за полночь, все изрядно устали и ждали встречи с кораблем, который должен обеспечивать наш отдых.
Но вот сюрприз! По радио сообщили, что из‑за тумана в Кольском заливе этот корабль прийти не может, и поэтому ночь нам придется провести в лодке.
Число жаждущих «приклонить» голову превышало спальные возможности «Северянки» на двадцать человек! Но треволнения первого дня и позднее время сделали свое дело — через полчаса все спали — кто лежа, кто сидя, а кто вообще кое‑как, а у меня родились такие шуточные строки:
Наутро мы снова в походе. Второй день был похож на первый, за исключением финала. Поздним вечером у южного побережья полуострова Рыбачий в губе с запоминающимся названием Ейна швартуемся к пробившемуся сквозь туман судну, назначенному для нашего сопровождения.
В теплой уютной кают–компании журналисты вновь осаждают ученых. На лодке они уже, было, притихли, а сейчас во весь голос требуют пресс–конференции. И она состоялась — первая в истории пресс–конференция в открытом море за Полярным кругом.
Сначала выступили В. П. Зайцев, К. Л. Павлов, я. Особенно интересным оказалось интервью нашего геолога
