– Вперед, до полного! – скомандовал Федор. – Радиолокаторам продолжать поиски. Соседним ледоколам идти на сближение со мной. – Он держал перед собой трубку микрофона. – Дать вызов береговой авиации. Сообщить Росову, он в ледовой разведке над полыньей.
– Мол прорвало. Мы начнем его снова. Мол будет построен, – успокаивал Ходов Галю, отлично понимая, что она, как и он, думает сейчас не о моле.
Мимо ледокола проплывал айсберг, на снежном скате которого виднелись поваленные ребристые стены радиаторов.
Галя не могла больше смотреть на море. Она отвернулась.
Плотная мгла окутывала море. Ветер гнал тяжелую массу тумана над гребнями волн, смешивая со снегом, но рассеять не мог.
Льдину вскидывало на пенные хребты и бросало в седловины меж волн. Огромная вначале, она вскоре разломилась, подтачиваемая водой со всех сторон.
На льдине стояли четыре человека. Ветер силился сбросить их в воду, волны пытались вырвать льдину у них из-под ног, но люди, наклонившись против ветра, стояли, крепко держась друг за друга.
На соседних волнах прыгали плохо различимые белые пятна льдин.
Люди молчали.
И в этом молчании выражалась вся безвыходность их положения. На тающей льдине они попали в теплое, нагретое подводным излучением море. Пройдет некоторое время, и вся масса виднеющихся сейчас в тумане белых льдин исчезнет, исчезнет и та, что приютила четырех.
Еще на корабле было принято решение: Алексей и Александр Григорьевич с двумя помощниками отправятся на мол и решат на месте, есть ли необходимость взрывать заложенные еще при строительстве мины, чтобы проделать в плотине проход и дать выход льдам.
Сейчас, стоя с друзьями на льдине, Алексей вспомнил, как принял он решение о взрыве. Трещина перерезала всю плотину. В других местах могло быть так же. Если напор льдов не ослабнет, мол погибнет. Нужно тотчас, не медля ни секунды, дать выход льдам. Это было предусмотрено. Для того и были оставлены в сооружении заряды.
Управлять взрывами можно было на расстоянии, радиопередатчиком. Его взяли с собой на катер.
По настоянию Виктора, ссылавшегося на свой опыт работ с помощью взрывов, захватили с собой моток саперного провода, чтобы ради надежности дублировать радиосигнал по проводам.
Когда катер подошел к молу, Алексей сразу понял, что никакое промедление недопустимо. Мол дал трещины, очевидно, на всю длину. В таком же угрожаемом состоянии он мог находиться и в других местах.
– Ну, Витяка, – сказал Алексей, – дублировать радиокоманду твоим проводом у нас времени уже нет. Мины заложены от нас в километре справа и слева. Не успеем даже отойти катером.
Парторг подтвердил решение Карцева, и Алексей собственной рукой взорвал свое детище, чтобы открыть выход льдам, напирающим с севера, и тем ослабить их нажим на сооружение.
Расчет Алексея был верным, но… он не смог учесть, с какой быстротой под влиянием огромной ледяной парусности северный ветер снесет ослабленную взрывом часть сооружения.
Массив мола разломился на айсберги, настигавшие катер.
Катер оказался зажатым между одним из айсбергов и прорвавшейся с севера льдиной.
Хрустнули шпангоуты суденышка. Катер стал быстро тонуть.
Александр Григорьевич дал команду быстро всем выгрузиться на льдину. Скоро льдина отошла от айсберга, и катер тут же ушел под воду.
Никто даже не успел дать по радио сигнал бедствия.
Таким сигналом теперь будет потеря связи и прорвавшиеся в море льдины.
В защищенной молом теплой полынье, свободной ото льдов, разыгрался шторм. Льдины сталкивало и ломало.
Скоро Александр Григорьевич с тремя своими былыми гайдаровцами оказался на небольшой разломанной льдине.
Она таяла, грозя в любую минуту стать еще меньше.
Вот тогда-то Александр Григорьевич и услышал стон Виктора.
– Что ты? – спросил Денис.
– Не хочу я… не хочу! – замотал тот головой. – Чего не хочешь?
– Славы не хочу! – раздраженно выкрикнул Виктор.
– Славы? – поразился Денис.
– Посмертной… Я не хочу, чтобы это было не при мне… Как ты не понимаешь?
Денис хмыкнул и присел, чтобы удержаться при крене льдины. Виктор едва не упал и снова застонал.
– Не при мне, когда не будет этой тающей льдины… когда останется вокруг только эта ужасающе теплая вода.
– А знаешь ли ты, – вмешался дядя Саша, – какие изменения в природе вызовет эта теплая вода?
– Какое мне теперь до этого дело! – отмахнулся Виктор.
Но дядя Саша все же рассказал об идее «Кольца ветров», о предстоящем изменении климата Арктики и зоны пустынь. Дядя Саша нарочно хотел отвлечь мысли своих друзей, но Виктор ничего не слушал.
– Разве что-нибудь останется в мире после меня? Меня не будет, я не буду ощущать мир – значит, не будет ничего… Все существует только до тех пор, пока я его ощущаю.
– Замолчи ты! – прикрикнул на Виктора Денис. – «Ощущаю»… «Я»!.. Тьфу! Философ! Солипсист!.. А я вот о хлопчиках своих думаю. Не можно, чтоб они без меня росли. Никак не можно! И не будут…
– Почему не будут? – встревожено спросил дядя Саша.
– Потому что со мной будут. Выжить надо, вот что, дядя Саша! В жизнь вцепиться надо так, чтоб и смерти не оторвать!
