Открыл адвокатскую контору, значит? Сопляк считал себя большой шишкой, но Грэм знал правду. Зейн слабак – не сумел прижиться в Роли, поджал хвост и с позором вернулся в Лейквью.
Теперь этого предателя ждало справедливое возмездие.
Успокоившись, Грэм поехал на Лейквью-Террас. Там тоже многое изменилось. Построили игровую площадку для детей, неспособных усидеть дома, где им самое место. Мелюзга каталась на качелях, горках и велосипедах, причем многие без присмотра родителей.
Мелкие ублюдки…
Грэм подъехал к своему дому – теперь не самому большому, потому что некоторые соседи-выскочки пристроили гаражи и террасы.
Он остановился посмотреть на дом внимательнее. Свой дом. Незнакомцы, в нем живущие, – не более чем наглые захватчики. Когда-то, в прежние времена, их выгнали бы одним щелчком пальцев.
Теперь преступником считался Грэм.
Он подумал, не забраться ли в дом, не посмотреть, что эти узурпаторы сделали с ним внутри. Их имена он тоже добавил в список.
Пока Грэм размышлял, как лучше поступить с захватчиками, из дома вышла женщина и направилась к пикапу.
Одета она была как мужчина, с короткой, опять-таки мужской, стрижкой. Видимо, лесбиянка. Какая мерзость! Надо выгнать ее из дома – вытащить прямиком за короткие лохмы.
Однако, когда женщина посмотрела в его сторону, нервы сдали. Грэма затрясло, он включил зажигание и торопливо уехал.
Еще не время. И это не нервы, просто сила воли.
Он заперся в номере и налил скотча, чтобы прийти в себя. Немного, на самое дно. Напиваться не стоит – впереди немало дел.
Грэм сел с планшетом Элайзы, достал список имен и принялся искать их аккаунты в социальных сетях. Нашел сайт адвокатской конторы Зейна, потом скрипучих развалюх Эмили. Внимательно изучил фотографии, кипя от злости. У Эмили была официальная страничка в «Фейсбуке», но личную она держала в тайне. Грэм многому научился в тюрьме, однако ломать аккаунты не умел.
У ее отпрысков тоже не нашлось открытых страниц, как и у Бритт или Зейна.
Правда, Грэм все-таки нашел то, что хотел, – благодаря тупой мамаше Элайзы.
Целый архив фотографий и семейных новостей, выставленных на всеобщее обозрение.
Старая сплетница вывалила в Интернет все, что ему требовалось. Например, снимок с подписью «Первый пикник в новом доме Зейна». А еще снимки с мелкими отродьями Эмили.
«Внуки перед домом Зейна» – и длинный тошнотворный рассказ о том, как Гейбу нравится ландшафтный дизайн и как он с удовольствием работает летом. Грэм перечитал каждое слово из нелепого потока сознания, фиксируя в памяти детали, – мало ли где пригодится.
Рассмотрел он и сам дом. Грэм уже видел эту несуразную громадину на вершине холма, когда ехал вокруг озера.
Так он узнал, где можно гарантированно застать Зейна одного.
Зейн резко проснулся оттого, что зажглись огни сигнализации. Когда он вставал, Дарби даже не шелохнулась. По опыту он знал – эта женщина может спать хоть под артиллеристским обстрелом, пока не сработает ее собственный внутренний будильник.
Выходя из комнаты, Зейн подхватил брюки и надел их. В конце подъездной дороги заметил красные отблески фар.
Видимо, кто-то ошибся поворотом, а датчики движения среагировали и зажгли свет. Успокоившись, он вернулся в постель, где Дарби спала, будто убитая.
Ей как нельзя лучше подходило это определение. Стоило девушке закрыть глаза, она не издавала ни звука и не двигалась.
Зейн снова заснул, но лишь затем, чтобы через час подскочить от звонка телефона. Сердце екнуло: звонок в четыре утра всегда сулит неприятности. Особенно когда высвечивается номер охранной службы.
– Зейн Уокер.
Спящая красавица рядом даже не шелохнулась. Он все-таки вышел из спальни, чтобы спокойно обсудить попытку взлома его конторы. Зейна заверили, что в полицию сообщили. Он вернулся в комнату и включил ночник.
Опять зазвонил телефон.
– Зейн, это Сайлас.
– Я только что говорил с охраной.
– Да, кто-то кинул камень тебе в окно. Слушай, у нас за ночь уже три подобных вызова. Дети, наверное, шалят.
– Мерзавцы.
– Я осмотрел окно, других повреждений не видно. Ты, конечно, приезжай, правда, можешь не торопиться. Внутри никого нет. Камень, как вижу, валяется на полу, а двери по-прежнему заперты.
– Ладно. Я еду, только сперва успокоюсь.
– Не спеши. Мы здесь.
Зейн оделся, достал из сейфа документы на страховку. Спустился, сварил себе кофе, потом налил еще одну чашку переслащенного молока, подкрашенного кофеином, и отнес обе кружки в спальню. Можно было просто оставить записку, но какой смысл – Дарби все равно откроет глаза через двадцать минут.
Однако, как ни странно, та сонно моргала ресницами.
– Кофе?..
– Значит, запах кофе все-таки способен вывести тебя из комы, в отличие от звонков и яркого света? Кто ты, черт возьми, такая?
– М-м-м, кофе… – повторила Дарби и взяла протянутую чашку. – Кто звонил?
– В конторе разбили окно.
– Что? Да ладно? – Взгляд у нее прояснился. – Господи, Зейн…
– Видимо, кто-то в городе надрался и пошел буянить. Я съезжу, посмотрю.
– Я с тобой. – Она откинула с лица челку. – Буду готова через две минуты.
