– Точно. Я слышу ее сигнал.
Паутинка поставила сумку на ленту, и я сквозь прорезь увидел напряженный оскал Зенга. Езда на нижней поверхности траволатора требует сноровки и смелости.
– Привет, Зенг! Это я, Зор!
Я знал, что он будет ошарашен, но не мог терять время. Зенг завертел головой:
– Зор?! Ты где?!
Он действительно растерялся, но не настолько, чтобы свалиться и удрать.
– Видишь сумку? Я в ней.
– Ну ты даешь! Как ты смог это сделать?
– Сейчас некогда объяснять. Ты должен помочь мне.
– Говори, чего надо. Для крысы в сумке я в лепешку расшибусь, – этот остряк еще и шутить вздумал.
– Я направляюсь в храм. Ты должен привести туда деда.
– Направляешься? Хорошо сказано. Ты больше похож на крысу, которую несут в девчачьей сумочке.
– Зенг! Мне некогда болтать!
– Ладно, ладно. Молчу. Ты ведь знаешь: Старый Зорго не ходит в город.
– Знаю! Просто передай, что я установил контакт с эо. Пусть найдет в храме рядом с центральным столбом невысокую худенькую эо с золотистой сумочкой.
– Да эти эо все одинаковые – тощие, как спицы.
– Разберется.
Зенг умчался.
– Значит, наш герой установил контакт с эо? – рассмеялась Зэя.
– Я немного прихвастнул, Паутинка. Прости. Но мне без деда не разобраться.
– Да я не сержусь. Только, когда мы будем взывать, мне не до вас будет. Это тяжелая процедура. Мы просто отключаемся. Сам увидишь.
Я не успел ответить. Рядом с нами возник эо, такой же невысокий и худенький, как Паутинка.
– С кем ты шепчешься, Зэя?
– Отстань, Тир. Мне и в школе хватает твоих шуточек. Могу я побыть одна?
– Да ладно. Я ведь так спросил. Смотрю – девушка сама с собой разговаривает. Может, ей поговорить не с кем.
– Мне не до тебя сейчас. Я сегодня взываю.
– Не знал. Прости. В прошлый раз я тоже был в группе. Так вымотался, что два дня пластом лежал.
Парень отошел, и мы облегченно вздохнули.
Паутинка шепнула:
– Он так-то хороший. Живет один с матерью. Его отец работал с моим, но полгода назад ушел в купол. Хранители насели на него с расспросами о Протто. Он знал, что не выдержит и ушел. Отец очень переживает из-за этого.
Мы тем временем добрались до Храмовой площади. Эо стекались на нее с радиальных улиц. Но потоки хранителей и мэоти везде были разделены.
Через прорезь я не мог видеть храм целиком. Подумал: «Если купол живой, то как вырос в нем этот каменный храм?»
Паутинка услышала.
– Внешняя стена храма – ороговевшая часть скелета Протто. Столб в центре – пучок нервных волокон, закрытый электрическим полем. Протто позволяет мэоти прикасаться к нему, хотя ему и нам это дается тяжело. Здесь возникает настоящая связь, здесь купол чувствует наши тайные страхи и желания, голос нашего внутреннего сознания. Все, что мы произносим и думаем, неважно. Важно то, что внутри нас. То, в чем мы боимся признаться даже себе. Мы не знаем последствий, но без этого сокровенного контакта мир утонет в потоке ложных объяснений.
– То есть когда ты думаешь, что ненавидишь хранителей, это может не отражать твоего истинного отношения к ним?
– Не истинного, а внутреннего. Мы не знаем, что есть истина. Где правда. Ненависть, любовь, желания – все это наш внешний мир. Свой внутренний мир мы не знаем. Возможно, там наша связь с хранителями. Возможно, там путь к будущему примирению и спасению эо. Мы надеемся, что Протто поможет нам разобраться.
– Хм, мы, крысы, устроены проще. Что внутри, то и снаружи.
– Не думаю. Тебе никогда не снились странные страшные сны? Ты никогда не задумывался, проснувшись: «Неужели все это было со мной?»
Я вспомнил, как однажды проснулся в холодном поту с уверенностью, что ударил Зига. Я ни за что не подниму лапу на командира. Но сон был таким ярким, что я несколько дней внимательно смотрел на Зига. Все ждал, что он погрозит мне и спросит: «Зачем ты сделал это, Зор?» Сон ушел, растворился в будничной суете, но ощущение, что все это было, так и осталось в моей памяти.
– Ужас. Давай не будем об этом.
– Сейчас хранители войдут внутрь и разместятся на галереях по периметру храма. Группа взывающих войдет следом и встанет вокруг нервного ствола Протто. Наша семья и еще несколько мэоти сегодня взывают. Остальные расположатся вокруг, чтобы поддерживать нас. Это единственное место, где мэоти чувствуют связь друг с другом. Протто объединяет нас.
– Тебя пропустят с сумкой?
– Должны. Процедура очень тяжелая. Иногда требуется лекарство. Его можно принести с собой. Ты постарайся не шевелиться, чтобы псы не заметили тебя.
Сквозь прорезь я увидел, как хранители потянулись через арочные входы в храм. Их псы не вошли внутрь, а встали безмолвным конвоем вдоль дорожек. Мы двинулись сквозь их шеренги. Антенны-детекторы псов шевелились, словно ощупывая каждого. У входа нас ждали два хранителя с ящиком для сбора камней-приглашений. Паутинка опустила свой камень в щель и уже хотела пройти, когда один из них произнес:
– Посторонних предметов быть не должно.
Я не видел происходящего, но понял, что речь шла о сумке.
– Я сегодня взываю. Мне необходимо лекарство.
Сквозь ткань, которой я был укрыт, проник свет. Зэя пошарила в сумке, что-то достала из нее и, видимо, показала хранителю.
– Проходи.
