Нахмурившись, Полундра смотрел прямо перед собой, напряженно соображая. Пустой бокал стоял перед ним на столе.
– Ты, старлей, в Махачкале где поселился? – нарушил возникшее было молчание полковник ГРУ.
– В гостинице «Звездочка»… Написал для отвода глаз, что цель командировки – инструктаж личного состава Каспийской военной флотилии…
– Это правильно, – согласился Крягин. – Лишняя предосторожность никогда не помешает. Ну что ж, желаю успеха в твоем расследовании.
Он протянул руку для рукопожатия. Полундра поднялся из-за стола.
– И я тебя очень прошу, – продолжал полковник, – держи меня в курсе. Встречаться будем, как сегодня, нечего тебе лишний раз в нашей конторе светиться… И всегда можешь рассчитывать на нашу помощь.
Крепко пожав руку полковника на прощание, Полундра направился к выходу из кафе. Крягин, оставшись сидеть, потянулся к трубке, во время разговора так и пролежавшей без дела, стал набивать ее.
В расположенном на двенадцатом этаже высотного здания в центре Пехлеви кабинете Сумейни мерно гудел кондиционер, создавая приятную прохладу. Огромные окна оставались по-прежнему закрытыми жалюзи и тщательно зашторенными. Впускать слишком много солнечного света в свои жилища вообще не в правилах жителей Ирана, тем более теперь, когда на улице в конце сентября по-прежнему, словно в середине июля, буйствует жара.
Двое мужчин, сидя в покойных глубоких креслах, беседовали между собой неторопливо и обстоятельно.
– Есть новости касательно курда… Вы помните? Американского курда… Его имя – Шамседдин Халиф…
Исмаил с опаской посматривал на бесстрастное, желтое, словно старая пергаментная бумага, изрытое морщинами лицо Сумейни, окаймленное жиденькой белой бородкой. Однако тот сидел с невозмутимейшим видом и никак не выказывал, что вообще слышал обращенные к нему слова своего помощника.
– Боюсь, что это плохие новости… – осторожно закончил Исмаил.
– Говори!
Лицо Сумейни оставалось бесстрастным, его взгляд был устремлен в одну точку куда-то мимо присутствовавшего в комнате Исмаила. Взгляд фанатика, способного на любые человеческие жертвы ради овладевшей его умом отвлеченной идеи.
– Вчера утром получен сигнал от сторожевого судна стражей исламской революции. Было сообщено о задержании некоего катера, похожего на катер Шамседдина…
– Похожего? Что значит похожего? – Пламенеющий взгляд Сумейни теперь был устремлен прямо на Исмаила. – Они что же, толком его не рассмотрели? Они его упустили?!
Исмаил сильно смешался под этим прямым, жгучим взглядом старика, залепетал поспешно:
– Как мне объяснили в службе береговой охраны, сигнал от нашего сторожевого катера вскоре пропал, и больше на связь они не выходили…
– Почему?
– Этого никто не знает…
– Не знает? – Сумейни резко выпрямился в кресле. – А сам сторожевой пограничный катер? Куда он делся?
– Сам катер также никто больше не видел, – стараясь не глядеть в сверкающие гневом глаза старика, отвечал Исмаил. – В Пехлеви он не вернулся…
Сумейни нахмурился, в задумчивости стал бережно, ласково поглаживать тощую седую бородку. Исмаил продолжал:
– С нашего катера перед самым его исчезновением получены две радиограммы довольно странного содержания. В первой из них говорится, что они запеленговали выход в эфир и вызов на связь с какого-то подозрительного передатчика. Он находился где-то в море, и наши люди сообщили, что идут с ним разбираться. Потом, минут через сорок, они снова вышли на связь и доложили, что на их судно совершено нападение. В эфире и в самом деле слышались выстрелы и взрывы. Их попросили сообщить, кто напал, но тут связь внезапно оборвалась на полуслове. В штабе береговой охраны пытались снова связаться с ними, но ничего не получилось, никто со сторожевика больше не отозвался.
Сумейни поднял голову. Лицо его было мрачно, брови сурово сдвинуты, так что на лбу образовались грозные складки.
– Катер искали? – спросил он, однако, внешне спокойно.
– В этот квадрат выслали вертолет, – поспешно сообщил Исмаил. – Он обнаружил масляное пятно на поверхности моря и несколько трупов.
– А сторожевик?
– В береговой охране сочли, что сторожевик затонул и все на нем погибли…
Сумейни нахмурился, опустил голову. Исмаил почувствовал себя заметно уверенней после того, как его перестал жечь взгляд старого фанатика.
– Где американский курд? – снова поднимая голову и устремляя свой взгляд на Исмаила, спросил Сумейни. – Куда он делся?
– Шамседдин Халиф вышел из Пехлеви на своем катере за несколько часов до сигнала с нашего исчезнувшего сторожевика. С тех пор его никто больше не видел. В Пехлеви он не возвращался, рация его не отвечает…
Устремленные на Исмаила широко раскрытые глаза Сумейни стали пламенеть с такой силой, что тот почувствовал, как у него начинают дрожать колени.
– Почему не искали? – тихо, но со зловещей отчетливостью проговорил аятолла. – Почему в тот квадрат не послали погоню? Почему не обыскали другие квадраты?
– Моряки говорят: не можем, штормовое предупреждение…
