Печально покачав головой, полковник стал снова собирать телефон, стараясь не задеть и никак не сдвинуть крохотный электронный подслушивающий прибор, подобно настоящему насекомому повисший на проводах телефонного аппарата.
Что азербайджанский поселок, к которому его прибило штормом, называется Бяндован, Шамседдин узнал прежде, чем бородатые автоматчики, бойцы азербайджанской службы береговой охраны, добрались до его судна. Профессор ихтиологии включил систему спутниковой навигации, и та вскоре выдала ему точные координаты местонахождения его судна. Хотя как раз теперь, когда он уже благополучно пристал к берегу, эти координаты были для него совершенно бесполезны.
Азербайджанские погранцы принялись рыскать по катеру, переворачивали брезент на палубе, не спросив разрешения у хозяина, полезли в каюту, открыли люк трюма и заглянули туда.
– Если вы ищете осетров, то зря стараетесь: у меня их нет, – неожиданно на чистом азербайджанском языке заговорил американский профессор ихтиологии.
Командир группы, внушительной комплекции бородач с нашивками старшего сержанта на плечах коричнево-зеленой камуфляжной куртки, посмотрел на хозяина катера мрачно и подозрительно.
– Выкинуть успел? – сказал он. – Все равно составим акт…
– Вы хоть что-нибудь найдите сначала, а потом уж акт составляйте, – отвечал Шамседдин чуть насмешливо.
– Ты договоришься! – предупредил его начальник пограничников с угрозой. – Что стоишь? Чего ждешь? Давай показывай документы! Объясняй, кто такой, что здесь делаешь…
– Я ихтиолог, научный сотрудник Бакинского научно-исследовательского института морских ресурсов и рыболовства…
Шамседдин протянул им азербайджанский паспорт, который старший сержант принял в мокрые от соленой каспийской воды руки и стал придирчиво листать своими толстыми, неповоротливыми пальцами.
– Как здесь очутился? – не поднимая головы, спросил пограничник.
– Я работал в море, собирал материал для исследования, но меня настиг шторм, семь часов мотало по морю…
– Что ты собирал? Показывай…
– Все это унесло обратно в море, – скроив грустную гримасу, отвечал Шамседдин. – Было не до того, чтобы снова собирать…
Сержант усмехнулся, пристально глядя на малорослого ихтиолога сверху вниз.
– Рыбу, значит, в море унесло, – сказал азербайджанский пограничник с расстановкой, укладывая паспорт ихтиолога в нагрудный карман камуфляжной куртки. – А сети, надо понимать, твои не унесло, пожалело!
– Паспорт верните! – сказал Шамседдин мрачно.
– Успеешь! Сначала объясни-ка нам вот это.
Он повернулся, взял из рук своего подчиненного сеть, которую тот отыскал среди разного инвентаря в трюме катера.
– Вот это сеть! – внушительно сказал пограничник. – Лов рыбы такой сетью запрещен, это нарушение природоохранного законодательства Республики Азербайджан.
– Но я ничего не ловил ею!
– Не ловил? А это что?
Пограничник сунул сеть под самый нос ихтиологу. На сети поблескивала прилипшая к ней рыбья чешуя.
– Если ты не ловил ею рыбу, чешуя-то к ней как прилипла?
– Случайно, – отвечал ихтиолог. – Все мои рыболовные снасти лежат в трюме в одной куче. Возможно, во время шторма их швыряло, тогда-то чешуя и пристала…
– Ты мне не заговаривай зубы, – злобно сказал пограничник. – Ты браконьер! И мы составим акт.
– Но вы ничего не нашли!
– Мы нашли вот эту сеть для запрещенного лова рыбы, – сказал сержант.
Сержант повернулся, прошел по палубе к ходовой рубке, заглянул в нее.
– Здесь все в исправности? Валлах! – позвал он одного из своих людей. – Иди за штурвал… Катер конфисковывается! – объявил он стоявшему рядом ихтиологу.
Азербайджанские пограничники стояли на палубе катера с невозмутимыми лицами. Сержант помедлил немного, отправился на корму осматривать расположенное там оборудование. Ихтиолог отправился вслед за ним.
– Послушайте, – заговорил он в спину сержанту. – Рыбу ведь у меня все равно не нашли…
– Ну и дальше что? – Верзила-сержант сверху вниз посмотрел на него.
– Так вот, я думаю: может быть, я заплачу штраф и вы оставите меня в покое?..
В глазах сержанта блеснул огонек понимания.
– Сколько ты заплатишь штрафа?
Шамседдин немного помедлил, прежде чем ответить, внимательно и спокойно глядя в глаза пограничнику.
– Пятьдесят долларов…
Улыбка блеснула на губах пограничника.
– Пятидесяти долларов мало, – внушительно сказал он. – Твое преступление слишком серьезно, чтобы надеяться откупиться от него такой небольшой суммой. – И, помедлив немного, добавил: – Плати сто…
– Согласен…
Шамседдин полез во внутренний карман и извлек оттуда зеленую стодолларовую купюру, при появлении которой глаза сержанта заблестели.
– Все, отбой! – крикнул он своей команде. – Возвращаемся на базу.
Шамседдин со вздохом облегчения смотрел им всем вслед.
