Пару мгновений отдохнув, гоблиненок повторил опыт. Тьма вновь собралась вокруг измененного участка руки и для этого было достаточно сильного мысленного усилия. Не требовалось даже направлять в руку паучью кровь.
Я могу управлять тьмой? Как дроу?
Тьма после его опытов будто стала спокойной и уже не пыталась его душить.
Может это временно…
Однако, когда он попытался заставить тьму окутать не Измененный участок тела, — ничего не произошло.
Странно...
Между попытками приходилось отдыхать по нескольку минут, из-за усилившейся головной боли. Чем больше он делал попыток управлять тьмой, — тем сильнее боль становилась.
Окутать тьмой обе руки не вышло, будто ему просто не хватило сил. После парочки таких попыток он перестал это делать — ограничился одной ладонью.
После двух десяток попыток он понял, что больше определенного количества тьмы охватить своим вниманием не может.
Тьма клубилась в яме и ее количество продолжало увеличиваться. Впрочем, теперь Зур”даху это ничем не угрожало. Она была везде вокруг него, но ни разу теперь не атаковала.
Как оказалось — временно. Едва ее скопилось еще больше, она предприняла попытку задушить его.
Однако, теперь Зур”дах знал что делать: он пробудил кровь и прогнал душашую его тьму.
Это вновь сработало. Ни щупальца, ни облака тьмы больше не лезли к нему.
Через время гоблиненок понял, почему тьма накинулась на него. Если он надолго прекратил опыты с тьмой, то она старалась вновь его душить, будто забывая что он свой.
При всем при этом, не отдыхать он не мог: чем дальше — тем тяжелее становилось удерживать даже небольшое количество частиц тьмы. Если поначалу это было как поднять небольшой камень, то под конец — уже как поднять булыжник. И всё это давление валилось на голову, будто Зур”даху повесили на шею здоровую гирю.
Он отпустил тьму и в голове вновь воцарилась легкость.
— Фуф… — выдохнул он с облегчением.
Тем не менее, это не заставило его прекратить попытки. У него было не так много времени на опыты с тьмой. В отличии от прошлого раза, сейчас его отправили в яму всего лишь на пару часов и надо было использовать это время с пользой.
Интересно, а если окутать руку тьмой и кого-то ударить, удар станет еще сильнее?
Он вспомнил как дроу, окутав кинжал тьмой, легко разрезал многоножку, встретившуюся им по пути.
Время летело незаметно, но тьма, временно бездействующая, снова задвигалась.
В этот раз Зур”дах решил дать ей окутать себя и прислушаться к тому, что будет происходить в его теле. То, что он в любой момент может прогнать тьму, он знал. Поэтому и не боялся.
Тьма, не ощутив в этот раз никакого сопротивления, начала его душить, но гоблиненок задержал дыхание и через пару мгновений он весь, с головы до ног, исчез в живом облаке тьмы.
Ничего не видно.
Везде кружилась только тьма.
Он все еще не делал вдох. И так было гораздо легче переносить удушье тьмы. Уши он закрыл руками. Глаза открыл, одновременно пробудив в них паучью кровь.
Тьма становилась все гуще и гуще и почти окутывала его плотным коконом.
Он всматривался в тьму и стен ямы видно не было, только влажные кристаллики блестящей тьмы.
А вот еще через миг Зур”дах дернулся и сердце на миг застыло от страха. Потому что гоблиненок увидел во тьме громадный и четко различимый блестящий глаз.
В тоже мгновение в нем вспыхнуло узнавание.
Паучиха!
Он уже видел этот глаз — хоть и в другой ситуации, и другой форме, — но спутать его ни с каким другим было просто невозможно. Он был один такой.
Глаз Паучихи.
Тьма будто радостно закружилась еще быстрее и еще плотнее. Темный кокон надежно скрыл его от окружающего мира.
Паучья кровь внутри Зур”даха затрепетала и сердце забилось быстрее.
Пару мгновений казалось, что глаз смотрит мимо него, куда-то вдаль, но еще через миг между ними установилась связь, а гоблиненка от этого будто прошибло ударом молнии.
Кровь Зур”даха вскипела от какой-то неожиданной радости прикосновения к Матери. Он не понимал — это он вызвал Паучиху тем, что пробудил кровь в глазах и взглянул так вглубь тьмы, или же это она сама вышла с ним на связь?
Однако, было в нем ощущение, что паучья кровь была некой линзой, через которую он мог найти Праматерь среди скопления тьмы или…или она его.
Голос звучал далеко и доносился с запозданием.
Еще через миг Зур”дах понял, что Паучихе тяжело произносить слова, тяжело облекать их в разговорную, понятную ему форму, и что от нее для этого требуется неимоверное усилие.
Видимо поэтому она прекратила попытки говорить, а стала делиться образами.
Первым стал образ странного и жутковатого существа. Лицо и верхняя часть туловища были от дроу, а вот низ…будто огромный паук. Не дроу и не паук, а глаза этой твари были сплошным сгустком тьмы. И этот странный образ сопровождался четким и понятным смыслом, который Праматерь передавала ему прямо в голову:
