Но не всегда всё проходило гладко: помимо того, что вечно поблизости ошивался Маэль, который был самым беспокойным ребенком, Кайра и Тарк тоже иногда не отлипали от Зур”даха и вместо того, чтобы тренироваться в тьме или Балансе, он сидел с ними то немногое время, которое им было выделено для отдыха. Большую часть этого времени он просто слушал их треп, только изредка вставляя реплики.
Зур”дах и сам заметил, что раньше был болтливее, но случившееся с ним, с Драмаром, с Каей, — всё это будто забрало желание говорить. Наверное, больше всего он разговаривал с Дахом, который всё же не переставал расспрашивать его про их племя и его расположение. И гоблиненок видел, что надсмотрщику действительно это интересно, видел это по тому, как загорались его глаза, когда он слышал насколько многочисленным было их племя.
— Эх… — вздыхал он, — Жаль. Очень жаль.
Так он выражал сочувствие тому факту, что всё их племя погибло.
С Дахом Зур”дах разговаривал охотно еще и потому, что тот пускал его на крышу, а это дорогого стоило. Там попытки ощутить Баланс были в разы успешнее, чем на земле. Пошатываясь он ходил от одного угла крыши к другому и наслаждался этим ощущением плавности и непрерывности движений, когда одно движение перетекало в другое, будто костей у него не было. Пока еще Зур”дах слабо представлял как именно Баланс может помочь в бою, но сам навык явно был непростым.
Когда же дежурил второй надсмотрщик, — молодой, — он мало того, что не выпускал его на крышу, так еще и каждых пять минут обходил все территории вокруг казарм и тренировочных площадок, чем не давал возможности Зур”даху вызывать тьму. Приходилось рисовать. Слишком уж молодой был подозрителен.
Как он задолбал! — стиснув зубы рисовал гоблиненок под неусыпным взором надсмотрщика.
Пару минут понаблюдав, тот пошел дальше. Почему-то именно Зур”даха он невзлюбил с первой же встречи. Отвечать тем же было бы глупостью, поэтому гоблиненок просто постоянно сохранял бдительность, не давая застигнуть себя врасплох. Это напряжение внутри мешало как попыткам вызывать Баланс, так и тренировкам тьмы.
За казарму чаще всего приходила к нему Кайра. Одна. В такие моменты Зур”дах забывал, что она ему когда-то сильно нравилась и они оба сидели молча и глядели вдаль, на другие строения и на смутно видневшийся вдали Разлом.
— Страшное место… — сказала Кайра, — указывая на Разлом, — как смотрю на него, так прямо холод пробегает по всему телу.
Она обхватила себя руками.
Зур”даху страшно не было. Возможно, окажись он прямо над Разломом — да, но отсюда он видел только клубящуюся тьму, оказаться возле которой он хотел.
Пришлось соврать.
— Да, есть такое… — вздохнул он.
— Мне здесь не нравится…особенно это... — она дернула рукой за рабский ошейник.
Несмотря на то, что он больше не натирал, как в первые дни, ошейник постоянно ощущался невидимой удавкой, готовой начать душить в любой момент.
— Мы все равно не можем убежать. — ответил Зур”дах, который часто думал об этом, и не раз слышал разговоры мальчишек о побеге.
Невозможность этой затеи была очевидна всем.
— Я знаю! А еще я знаю что там, в подземельях, страшнее…
Да, страшнее. — Мысленно согласился гоблиненок.
А потому они утыкались в потолок, разглядывая своды пещеры.
Иногда, особенно в такие моменты, Зур”даху хотелось показать Кайре что он умеет, похвастаться — сжать ладонь, вызвать сотни и сотни песчинок тьмы и увидеть удивление в ее глазах. Однако, каждый раз он сдерживался.
Нельзя, нельзя!
Если она узнает — потом узнает и Тарк, а потом и Саркх и другие. Нельзя!
— Оооо… — протянул будто из ниоткуда появившийся молодой надсмотрщик, — Какая парочка!
Чем вызывал легкое смущение как Зур”даха, так и Кайры.
— А теперь живо к остальным! Сидят тут, в потолок смотрят.
Дети подскочили и направились в сторону казарм.
После этого они разошлись в разные стороны не сговариваясь. Это было естественной реакцией.
В другие разы молодой надсмотрщик просто становился возле сидящего Зур”даха и говорил:
— Рисунков маловато — бездельничаешь, да?
Гоблиненок в таких случаях молчал. Потому что если говорить или отвечать, этот молодой надсмотрщик только распалялся и начинал осыпать оскорблениями “бесполезных”, “ненужных” детей, которые сидят на шее у Хозяина.
Впрочем, Зур”дах заметил, что он докапывался не только к нему, но и к другим детям — почти всегда к тем, кто искал хоть какого-то уединения.
Единственный, кто в ответ насмехался над молодым надсмотрщиком, был Маэль:
— А тебе то что? — фыркал он.
— Ты вообще обычный, где твои круги?
На этих словах надсмотрщик бледнел — это, очевидно, было его больной темой.
— Вон Дах как мы — сильный, а ты? — Слабак. — Маэль показывал язык.
Плетка в руках надсмотрщика начинала шевелиться.
— Ты не такой как мы, мы — особенные, а ты — просто псина. Гав-гав! — Маэль становился будто на четыре лапы и начинал лаять.
— Да я тебя! — цедил взрослый гоблин сквозь зубы и не удерживался.
Свист плетки — и на спине мальчишки вспухала полоса от удара.
— Сильнее, сильнее! Ты вообще бить умеешь? Могу научить.
