— Тренироваться. Хочу кое-что попробовать.
— Зачем? Не намахался в Ямах? Отдохни пока можно. Тем более… — Маэль помрачнел, — После того, что случилось.
Слово казнь они не произносили.
Гоблиненок лишь отмахнулся от слов друга и оперся на копье. Теперь, выбросив из головы мысли о Дахе и обо всем остальном, он вернулся к пережитой им жизни жука-рогача.
Было ощущение, что это не менее важно, чем Тьма.
— Больной на голову. — увидев его стойку сказал Маэль и сел на пол, прислонившись к стене казармы.
Зур”дах, тем временем, застыл, вспоминая всё. Он пытался ощутить свободу движений в стойках с копьем, как советовал Наставник. Он закрыл глаза. Сердце забилось часто-часто, потому что гоблиненок представил себя огромным и неповоротливым жуком, у которого из оружия лишь рог на голове.
У него рог, а у меня — копье. По сути одно и тоже.
Тело вспоминало, как именно ходил рогач. Вперевалочку и…устало. Голова жестко зафиксирована, как и рог. Тело и копье должны действовать едино. Нет раскачки, нет времени. Просто выпад. Выпад. Выпад.
Как будто на рог насаживается очередная добыча.
Удар. Удар.
Посчитав себя готовым, он со всей отчетливостью представил бой жука с тварью, прыгнувшей на него. Он помнил ход боя, и сейчас повторял его.
Прыгнул сверху.
Тряхнуть головой, сбрасывая тварь.
Вести копьем вправо-влево. Как головой.
Медленно и неповоротливо, выставив копье вперед, он начал делать движения одно за другим. Тычки всем телом. Очень устойчивые, будто у него шесть лап.
Помешал Маэль. Вырвав гоблиненка из воспоминания:
— Ну и что ты за херню делаешь? Только не говори, что это тренировка? Ты занимаешься ерундой. Даже однорукий бы так сказал.
— Заткнись и не мешай.
— Надо сказать однорукому, что ты окончательно сошел с ума.
— Да заткнись уже, — рявкнул Зур”дах, — Или уходи.
— Ладно-ладно, я молчу.
Завершив бой гоблиненок не остановился. Первый фрагмент был важен. Но еще важнее для понимания был второй фрагмент. Второе воспоминание. О смерти.
Зур”дах закрыв глаза вспоминал как жук уже постаревший и одряхлевший шагал вперед, карабкался вверх и старательно имитировал его движения. Это было непросто. Нужно было стать стариком. Ощутить на себе боль сотен ран.
Но помогало то, что он уже знал как себя ощущать жуком. Он помнил их временное единение. Надо было только расслабиться. И отпустить тело. Пусть само делает то, что запомнило.
Десяток выпадов и перекатов для расслабления и…это вдруг сработало.
Недостаточно взять от насекомого только атакующие элементы и приспособить, — понял Зур”дах, — Нужно взять….ВСЁ. Ведь атаки – это только часть жизни жука. Чтобы использовать это по-настоящему в бою нужно пропустить все через себя и…переработать.
А он пока что лишь пытался копировать. Но и это было важно.
— Ну ты… — странный…Я серьезно! — не удержался от комментария Маэль, — Нет…ну дергаешься ты конечно здорово, плавно, медленно, но как припадочный старик. А уж ползешь вперед совсем как дряхлый жук, который еле лапами перебирает.
Потому что это и был дряхлый умирающий жук! — мысленно возмутился Зур”дах, — Значит…сделал похоже. Это хорошо.
— Так и задумано. — буркнул он Маэлю, закончив на этом тренировку и сел рядом.
Он не знал, сколько провел в этом состоянии имитации, но точно не пять минут. Тело успело раз десять устать.
— Фуф…
— Что, устал своими глупостями заниматься? — оскалился Маэль поднимаясь, — Пошли, поищем этого ублюдка Саркха, может хоть сейчас его не караулит однорукий. Может нам повезет.
Зур”дах вздохнул и встал.
— Сомневаюсь, но пошли.
****
Прошло три дня и всё пришло в норму. Конечно, о казни помнили — такое не забыть ни за неделю, ни за месяц, но яркость впечатления померкла и их жизнь вновь наполнилась интенсивными тренировками. Временно Наставник не занимался с Зур”дахом – видимо были свои дела поважнее, и гоблиненка это устраивало. У него появилось больше времени на тьму.
Каждую свободную минуту он скатывал и раскатывал кристаллы тьмы. Процесс запомнился телом и мозгами и становился всё более естественным и легким. Но этого было мало. Он хотел увеличить объемы капель — они были слишком маленькими. Пока их развоплощать не получалось, поэтому, чтобы избавиться от них и не оставлять следов, он начал скармливать их Прожоре, который сидел на руке и чуть кто где показывался, сразу прятался, расплываясь кляксой или татуировкой на руке.На черной руке гоблиненка его видно не было даже если смотреть вблизи.
Теперь паук рос. Быстро рос. Еще до отъезда гоблиненок понял, что Прожора не просто жрет тьму, а накапливает ее и может отдать в любой момент. И Зур”дах взглянул на это с другой стороны, ведь по сути Прожора — это карманный накопитель Тьмы, который невозможно обнаружить.
