Владея законами и постигнув многие техники этого мира, он частенько высасывал память местных практиков Ци. Конечно, он знал границы: его сила была по-прежнему жестко ограничена стадией ядра, а энергоструктура его тела была всё также заблокирована.
Тогда он понял, что чем дальше – тем сложнее снять печати.
Когда все разбежались, он засторопился в Постижении законов, потому что самостоятельно не смог постичь ни одного нового. Он нашел специфический и неожиданный выход из тупика развития: он начал экспериментировать с местными рунами, техниками и одновременным совмещением собственных законов. Он создавал массу ритуалов и мест под них, которые должны были продлить жизнь слабым культиваторам и при этом погрузить их в особое, трансовое состоянии. Он закладывал в ритуал направляющие руны и элементы законов, которые должны были направлять сознание Практика в нужное русло Постижения, и воздействовать на разум. Фактически, на время ритуала он заставлял думать сознание Практика об определенных аспектах жизни, смерти, стихий, явлений и это должно было привести к Постижению.
Кроме того, он лично подготавливал “особые места”, которые указывал в свитках ритуалов, – и неизбежно они туда приходили, и, видя, что место подходит для трансформирующего ритуала, доверчиво начинали его.
Конечно, те, кто посильнее – сами создавали себе подходящие места.
Сила закона Жизни, которую он закладывал в заготовки для ритуалов – особые места, – помогала прожить погруженному в сон три-четыре сотни лет, а дальше, если он вступал на дорогу Постижения, его тело справлялось само, если нет – он умирал. За четырьмя десятками подобных подопытных он постоянно следил, но это поначалу, бывало он на тысячу лет мог их забросить, потому что сам вновь пытался постигнуть закон, и это заканчивалось ничем.Тогда он возвращался к “заготовкам” – так он называл подобных культиваторов.
Сейчас был один из таких периодов. Из сотни его последних заготовок выжило всего пятеро. И троих он уже Поглотил. Увы, они постигли те законы, которыми он уже и так владел. Оставался один, который неожиданно отправился подальше от Черных Хребтов, словно предчувствуя, что за ним в один момент придут, и еще один, который находился глубоко в Подземельях. Именно этим последним он и хотел заняться.
Вот только ему совсем не хотелось спускаться в Подземелья. Место опасное, а еще и дроу, сильнейшие из которых способны дать ему отпор, особенно если учесть, что они в месте своей силы – там, где куча Тьмы. Впрочем, тьмой он тоже владел, вот только большинство техник, которые он знал, попросту не работали из-за заблокированных энергоканалов. Ему было интересно, какой закон постигла заготовка. Самым желанным для него конечно был Закон Времени – он бы приблизил его к Бессмертным. Но…время было каким-то непостижимым аспектом Вселенной, ускользающим от понимания.
— Паргон? Паргон? — его повторно окликнули, и он уже окончательно вырвался из своих мыслей.
— Да, Силах. Что ты хотел?
Силах был его слугой и одновременно верным последователем, овладевшим Законом Жизни. Именно поэтому он был жив: повторное Поглощение уже известных законов ему бы ничего не дало. Он уже проверял.
— Последователи Мареты пришли в движение и…похоже, они готовятся к войне в Южных Пределах.
Паргон взглянул налево – туда, где находилась южная часть. Там располагался Орден Заката и дюжина крупных городов. Орден Заката был, по сути, огромной сектой, местным гегемоном, раскинувшимся едва ли не на весь континент и объединившим под собой все земли, которые располагались на материке. Но, как и в любой структуре, чем дальше от центра – тем слабее была власть. Так и тут: власть ордена давно стала зыбкой и подняли головы секты-миньоны в подчинении Мареты. Но всё это было Паргону неинтересно: если тратить время на интриги и попытки играть в власть, то уходит время, которое можно потратить на попытки постижения законов и поисков других видов силы.
— А сама она – её видели?
— Нет, она не показывалась.
— Боится. — хмыкнул Паргон.
Слуга промолчал.
Марета попала в этот мир раньше него, и, естественно, она овладела законом уже давно. Законом Смерти. Она была самой опасной из тех, с кем он встречался. И это он ее боялся, а не наоборот. И хоть с тех пор многое изменилось, глубоко в нем все еще остался страх перед ней.
— Хорошо, наблюдай, я же, тем временем…— он застыл не договорив: метка, наложенная на заготовку, стала ощущаться значительно слабее, словно ее пытались ослабить или и вовсе стереть.
Похоже с этой заготовкой ждать нельзя, — осознал он.
— Господин?
— Я отправлюсь в Подземелье, — ответил Паргон и спрыгнул со скалы вниз, не ощутив высоты в несколько десятков метров, — Нужно проверить заготовку.
— Какие-то особые указания?
— Нет, просто наблюдай и не вмешивайся. Эта мелкая возня мне не интересна. Пусть сражаются за власть – мы ее сможем забрать в любой момент.
В тот же день он спустился в ближайший проход, ведущий в Подземелья.
