Кристина снова кивнула. Мейза напоследок обвела взглядом Короля и Чеко, покачала головой и вышла. Оказавшись одна, Кристина сжала руку Короля и сидела так до самой ночи. Она погасила свет, оставив лишь маленький светильник на столе у Мейзы, и вернулась на свое место. Иногда она видела короткие сны, покачивалась на стуле и снова просыпалась. Она гладила пальцы Короля и вспоминала разные считалочки, которые учила в детстве. Она проговаривала их как заклинания, прося, чтобы он быстрее поправился. Молиться по-настоящему ее никто не учил, и сама она ни разу не пробовала.
Уже глубокой ночью Кристина услышала шорох на кровати Чеко. Он тихо стонал и что-то повторял во сне. Она подошла к нему.
— Mamá… No… No… — бормотал он.
Кристина аккуратно коснулась его груди. Его кожа была горячей и влажной. Сердце сильно стучало под ее пальцами. Ей показалось, что время остановилось, а в следующее мгновение Чеко резко распахнул глаза и схватил ее за руку. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Она — наклонившись над ним и держа руку на его груди, он — лежа на постели и крепко сжимая ее запястье. Кристина почувствовала, что вся горит. Впервые ей было страшно рядом с Чеко не из-за его угроз, а из-за странного огонька, мелькнувшего в его взгляде, из-за жара, охватившего ее тело, и из-за ощущения, что она стоит на краю пропасти и вот-вот сделает что-то очень неправильное.
Кристина сглотнула и попыталась отвлечься от своих странных ощущений.
— Плохой сон? — спросила она.
Чеко ничего не ответил, лишь резко отпустил ее руку, выдернул иглу из вены и встал с постели. Кристина загородила ему путь.
— Мейза сказала, чтобы ты лежал до утра.
— Я здоров.
Он пошел к двери.
— Вернись в кровать или я ей позвоню! — возмутилась Кристина и в очередной раз отметила, что все ее угрозы в разговорах с ним звучат невыносимо по-детски.
Чеко усмехнулся. Его взгляд вдруг показался ей каким-то грустным, даже обреченным. Кристина снова почувствовала странное покалывание на коже.
— Да ладно, Кристина. У меня ничего не болит, а у Мейзы и так работы хватает.
Они вдруг оба смутились. Кристина не сразу поняла, что было не так в его словах, и только потом ее осенило — он назвал ее по имени. Он впервые так обратился к ней, как будто протягивал руку для мирного рукопожатия. Чеко, казалось, тоже осознал это. Немного постояв, он кивнул ей и ушел, а Кристина долго ходила по комнате, все еще взволнованная, все еще ощущавшая на ладони жар его кожи.
Артем открыл глаза и не сразу понял, где находится. Сперва он ощутил близость Кристины — аромат ее присутствия вплелся в его сны, и еще в полудреме он понимал, что она рядом. Он почувствовал ее руку на своей и замер. Под слабым светом лампы он разглядел ее, сидевшую у его кровати. Она уснула, чуть согнувшись на стуле, а ее руки больше не сжимали его ладонь, а расслабленно лежали на ней.
Приподнявшись, Артем огляделся и понял, что провел ночь в медпункте. Он не любил это место. Его беспокоила холодная стерильность и яркий свет, пробивавшийся через плотно закрытые веки. Он и не знал, что по ночам кабинет погружался в теплое свечение ночника.
Кристина пошевелилась во сне и немного сползла набок. Артем улыбнулся, любуясь ее длинными ресницами, тень от которых падала на щеки, и ее чуть влажными приоткрытыми губами. Он схватил ее за руку и потянул на себя.
Кристина распахнула глаза и упала на кровать рядом с ним. Артем почувствовал жгучую боль в плече и только тогда вспомнил о ранении. Во взгляде Кристины промелькнула обеспокоенность, и он постарался сдержать гримасу боли.
— Так ведь намного лучше? — сказал он и постарался улыбнуться. — Или ты предпочитаешь спать сидя?
Кристина глядела на него все такими же большими от резкого пробуждения глазами. Она вскочила, побежала к кулеру и принесла ему стакан воды. Артем с благодарностью выпил его до дна — пить действительно хотелось. Кристина присела рядом, но он покачал головой и вновь притянул ее к себе.
— Больно? — спросила она, глядя на его перевязанное плечо.
— Нет.
Они молча смотрели друг на друга. Кристина выглядела так, будто вот-вот расплачется, и он не знал, что делать.
— Прости, — прошептала она.
Ее нижняя губа подрагивала. Артем приложил к ней большой палец и погладил. Затем поддался вперед, собираясь поцеловать, но заметил, как по ее щекам скатились слезы.
— Кристина…
— Я кое-что поняла вчера, когда увидела детей, которых вы спасли. Столько лет я выбивалась из сил, что-то делала, к чему-то стремилась, и сама не понимала ради чего. А вчера я наконец поняла, в чем нуждаюсь. Нет, я почувствовала, что во мне нуждаются. Я никогда еще не чувствовала себя настолько полезной. Понимаешь? Я хотела бы жить так каждый день. Мне все равно, что вы меня похитили. Раньше я боялась, что ты никогда меня не отпустишь, а теперь… Теперь я боюсь вернуться к старой жизни…
— Я не хочу отпускать тебя.
— Не отпускай.