Как же странно не слышать собственного голоса. От этого он не понимал, произнес ли слова вслух, сказал ли их громко или шепотом. По их лицам Артем видел, что они его услышали. Кристина как будто расстроилась. Чеко покачал головой. Он что-то сказал Кристине, она удивилась, а потом кивнула и вышла. Чеко достал из рюкзака блокнот и ручку, быстро что-то написал и развернул к Артему.
Там было только одно слово: «Ларионов».
Артем мысленно застонал. А, может, и не мысленно.
«Нужно решать», — снова написал Чеко.
Артем вздохнул и приподнялся на кровати. Он угрюмо смотрел на свои руки, на одной из которых еще чувствовал прикосновение губ Кристины, потом взглянул на застывшего в ожидании Чеко.
— Подождем еще неделю.
Чеко кивнул, но с места не встал. Артем бросил на него нетерпеливый взгляд. Чеко вновь развернул блокнот и яростно повел ручкой.
«Какого черта с тобой происходит?»
Артем отвернулся. Чеко снова возник перед его лицом и показал блокнот.
«Серьезно? Депрессуешь из-за потери слуха? Сказали же, будешь слышать почти как раньше. Хватит валяться, ты нам нужен».
— Уверен?
Кажется, это слово он прорычал.
Чеко взглянул на него непонимающе. Он подчеркнул фразу «ты нам нужен» и добавил восклицательный знак.
Они молча смотрели друг на друга. Артем вздохнул. Чеко вновь показал ему блокнот.
«Ты нужен ей».
Артем встрепенулся. Чеко принялся строчить и только спустя какое-то время показал написанное.
«Ей плохо. Она пытается справиться и уходит в работу. Переживает, что убила. Боится. Плохо спит. Волнуется за тебя. Плачет, когда думает, что никто не видит. Ночами бродит по Подземелью. Каждый день спрашивает Мейзу о тебе».
Он перевернул лист и дописал.
«Она тебе жизнь спасла. Встань и помоги ей».
Артем какое-то время сидел задумавшись. Ему стало немного стыдно за свои подозрения, но при этом какая-то недоверчивость все равно не давала ему открыться Чеко. Он сухо кивнул, сказал, что все понял и что завтра вернется к работе. Чеко, казалось, ждал еще чего-то, но Артем молчал до тех пор, пока он, пожав плечами, не вышел из медпункта.
Кристина с детства не любила осень. Чем ближе подходил конец свободным теплым денькам, когда она могла ходить в чем угодно и не мерзнуть, тем сильнее она напрягалась, предчувствуя очередное унижение. Каждый год ей приходилось либо терпеть боль и носить ботинки и сапоги на размер, а то и на два, меньше, либо терпеть насмешливые взгляды учителей и одноклассников после того, как они с баб Валей обходили всех и клянчили ненужные детские вещи, которые иногда были мальчуковыми и почти всегда — старыми и некрасивыми. Даже когда она перестала расти и могла сама купить себе то, что нравилось, с приходом осени на нее неизменно накатывали тревога и уныние. А в этот раз ей казалось, что она провалилась в яму, из которой никогда не выберется.
Снова проспав каких-то пару часов, Кристина машинально открыла глаза и, не глядя на часы, поняла, что наступил рассвет. В последнее время высыпаться не получалось. Она предпочитала ходить по коридорам и обдумывать планы по улучшению Подземелья, пока тело не уставало настолько, что для мыслей не оставалось сил, и она могла заснуть, прежде чем мучившие ее монстры успевали подкрасться. Они донимали ее и во сне, но совсем не спать у нее не получалось.
Поздоровавшись с хмурой Черной Ладьей, Кристина вышла из избушки и вдохнула прохладный хвойный воздух. Если бы не холод, то по зеленому убранству леса можно было подумать, что лето еще не закончилось. Только дальше вдоль тропинки, где начинался смешанный лес, виднелись разноцветные кроны. Кристина ходила туда каждое утро. Она замечала, как с каждым днем тропинка все больше наполнялась листьями, пока они не накрыли собой всю землю. От этого тоже становилось грустно, но какой-то смиренной грустью.
Чеко стоял на поляне и ждал ее. Он снова пришел раньше. Два свитера, куртка, шапка и шарф. Он мог бы выглядеть смешно, если бы придавал хоть какое-то значение тому, что о нем думают. Но он всегда был уверенным, всегда немного грозным, даже когда два шерстяных слоя скрывали его пугающие татуировки. Когда, увидев его впервые в таком виде, Кристина попыталась подшутить над ним, он лишь пожал плечами и сказал, что ненавидит мерзнуть и что скучает по Мексике. Этот ответ был таким простым и искренним, что смеяться сразу расхотелось. Хотя Кристине и так не очень хотелось.
— Тебе не надоело вставать в такую рань, чтобы подкараулить меня? — поравнявшись с ним, спросила Кристина.
Чеко усмехнулся.
— Почему ты думаешь, что я здесь ради тебя?
— Потому что тебе доставляет удовольствие портить другим настроение.
— Ты хорошо меня знаешь. Я уже подпортил твое?
— Изрядно.
— Значит, не зря встал в такую рань.
Он таки заставил ее улыбнуться. Они зашагали вместе, и несмотря на напускное недовольство, Кристина готова была умолять, чтобы Чеко не оставлял ее одну. С тех пор, как он помог ей в ту ночь, она никому так не доверяла и всегда чувствовала себя немного спокойнее в его присутствии. Они прошли дальше вглубь леса, и Кристина задала ставший уже привычным вопрос.
— Где ты его закопал?