Кристина взяла его за руку. Он взглянул на ее сияющее лицо и улыбнулся. От одного ее счастливого взгляда все его опасения вдруг сделались ничтожными. Он и правда болван. Разве она не с ним? Пускай сколько угодно скучает по Чеко, пускай сколько угодно прячет с ним трупы и уходит на прогулки. Главное, что она с ним. Спит в его постели, ездит в его машине, держит его руку. Совсем скоро у них будет дом, «наш дом», как она сама говорила, и разве можно хотеть чего-то еще? Да он ревнует, безумно ревнует, но нельзя быть таким идиотом, чтобы позволить ревности отравить то счастье, которое он испытывает, которым он живет каждый день рядом с ней, вместе с ней. И он был уверен, что, когда настанет момент, она скажет ему «да».
Возвращение Чеко в Подземелье отпраздновали чуть ли не с таким же размахом, как завершение очередного дела. Собрались почти все. Слон и Конь уехали и вернулись с горой коробок пиццы и пятью ящиками алкоголя. Кто-то поставил музыку, и в обычно угрюмой столовой вдруг загремела настоящая вечеринка.
Кристина весь вечер пыталась поговорить с Чеко, но его постоянно окружала толпа. Она подбиралась так близко, как могла, и напрягала слух, чтобы понять, что он им рассказывает, но ничего не могла услышать. Вскоре Артем принес ей еду и коктейль, а потом увлек танцевать. Раньше Кристина чувствовала себя неловко на подобных вечеринках: те несколько раз, когда Оля брала ее с собой в клуб, Кристина отсиживалась в углу и рано уходила домой. Но в этот раз вечеринка проходила в месте, ставшем ей домом, с людьми, ставшими ей родными. Кристина расслабилась и с удивлением поняла, что хорошо проводит время. Ей нравилось настолько, что, когда Артем предложил вернуться к себе, она хотела отказаться, но, разглядев каким бледным и усталым он выглядел, молча кивнула.
Ей было жаль, что не удалось толком пообщаться с Чеко. Уходя, она оглянулась на него и встретилась с его пристальным взглядом, направленным на нее сквозь плечи загородивших его патрульных. Кристина замедлила шаг, но Артем крепко держал ее руку и тянул к выходу.
— Уже час ночи, — сказал он. — Я так устал за сегодня, что не могу больше.
— Пойдем. Мне тоже лучше выспаться.
Они шли по слабоосвещенному коридору, в котором звучали отголоски музыки.
— Завтра привезут плитку, которую ты выбрала. Даже не верится, что Новый год мы будем встречать в нашем доме.
Кристина отметила, что почти завершившийся ремонт дома не вызывал у нее прежней радости. Она начала думать, что поторопилась с этим предложением, но вспомнила, зачем изначально все это затеяла.
— Дети будут счастливы, — сказала она.
Артем странно посмотрел на нее, но промолчал.
Они зашли в гостиную, где было гораздо теплее, чем в коридоре, и Артем сразу бросил на кресло свою толстовку. Он рухнул на диван и, устало вздохнув, вытянул ноги. Кристина села рядом и только тогда почувствовала, как усталость разливается по телу.
— Будешь чай? — спросил Артем.
Кристина покачала головой. Комнату освещало только несколько свечей, зажженных у портрета Романа Константиновича. Несколько минут она вглядывалась в его спокойное лицо.
— Сколько тебе было лет, когда твой отец построил это место?
— Двенадцать.
— И ты с двенадцати лет живешь под землей?
Артем пожал плечами.
— Это не так страшно, как кажется.
— Нет, но… Знаешь, я одновременно восхищаюсь твоим отцом и злюсь на него. То, что он создал здесь, просто невероятно. Он помог стольким людям… Но почему-то мне кажется, что он забыл о собственном сыне.
— Не надо, Кристина. Это все давно позади, и я не злюсь на него. Он сделал то, что считал нужным. И он был прав. Мне пора было взрослеть.
— В двенадцать лет?
— А разве тебе не пришлось повзрослеть еще раньше? Разве твой отец не оставлял тебя одну чуть ли не с рождения?
Кристина опустила взгляд.
— Поверь, нам еще повезло, — сказал Артем. — Время было такое, и я видел детей, которые прошли через ад. Целая эпоха сломанных судеб. И для многих она все еще тянется.
Кристина вновь взглянула на портрет.
— Как думаешь, чего бы он хотел?
— В смысле?
— От нас, от этого места. Твой отец создал Подземелье, чтобы бороться с несправедливостью, а теперь? Хотел бы он, чтобы мы продолжали его дело?
Артем усмехнулся.
— Бороться с несправедливостью… Мне кажется, больше всего он хотел просто заткнуть свою совесть. Да и не важно, чего он хотел. Он уже втянул меня в это, как и Чеко. Ты не представляешь, как сильно я был против. Я почти ненавидел его. Если бы я мог выбирать, я бы переехал в Питер, занялся бы живописью… Моя мама была оттуда, и я всегда об этом мечтал. Но ни я, ни Чеко не знаем другой жизни, и речь уже даже не о борьбе со злодеями вроде Шейха, хоть в такие моменты мы и чувствуем себя героями… Теперь это просто стиль жизни, просто работа. Когда мы беремся за такие дела, как теперь: пытаемся поймать женщину на измене, мне кажется, что мы обыкновенная компания, которая старается удержаться на плаву. Где-то у ее истоков была великая идея, а сейчас нужно адаптироваться к новым условиям и зарабатывать деньги…
— Получается, в работе Подземелья больше нет смысла?