А утром у Сатаро поднялся жар. Он метался в тяжёлом забытьи, едва открывая глаза, едва выговаривая слова. Акме укутала его в два плаща, оставила с ним Августу, а сама направилась в лес. Крепким коцитским мечом и ножом Акме с трудом соорудила подобие деревянной пиалы и отыскала полезные травы. Нагрела на костре воду, кинула туда мелко нарезанные стебельки да листочки, размешала и дала выпить Сатаро. Августа обтирала пылающий лоб саардца холодной тряпочкой, а Акме пыталась сбить жар своими травами.
Заснул он только ночью, но измученная Акме и не думала отдыхать. Ему нужен был покой тёплого помещения и мягкой постели. Ему нужны были те лекарства, которые она не могла достать. Она могла лишь сбить жар, но не исцелить его.
«Лорен бы обязательно придумал что-нибудь!.. — в отчаянии подумала она. — Несколько лет обучения в Орне — и всё зря?.. Пустить кровь? Ах, это вздор!..»
Оставшись одна с тяжело больным мужчиной и ребёнком на руках, Акме запаниковала. До Керберры или Полнхольда было далеко, она не могла позвать на помощь. Оставалось надеяться лишь на себя.
Утром Акме почувствовала, как глаза и тело наливаются тяжёлой болью, горло сжимают тиски, силы стремительно утекают.
Едва сумерки следующего дня коснулись небес, Сатаро стало хуже. Разведя костёр и даже умудрившись поймать немного рыбы, они сели у огня, Акме, тяжело дыша, накормила Августу, заставила Сатаро немного поесть, и стражем села рядом с ним. Тьма накрыла лес, а птицы давно затихли.
— Поспи, сестрица, — умоляюще проговорила Августа, погладив Акме по руке. — Ты устала. А я посторожу тебя.
— Нет, Августа. Ты должна поспать. Я посижу с ним.
— Он умрёт? — с чудовищным спокойствием спросила девочка.
Волна ужаса окатила девушку, и она выдохнула:
— Нет! Я сделаю всё…
В горле пересохло от жара, и она болезненно сглотнула.
Внезапный шорох за спиной их прорезал лес. Медленно оглянувшись, остекленев от напряжения, Акме поднялась на ноги, за спину убрав девочку и взяв меч Сатаро.
Она не знала, что за противник ждал её во тьме, посему приготовилась пустить в бой свою силу.
Другой шорох послышался в противоположной стороне, и Акме ощутила прилив мрачного торжества. Их окружали, и она готовилась ответить всем гневом и ненавистью, на которые была способна.
— Сударыня, уберите меч. Они вам ни к чему.
На свет выступили девять мужчин с арбалетами, мечами и алебардами в длинных плащах и коричневых одеждах. Остальные неизвестные, коих насчитывалось не менее двадцати, держались поодаль. Саардцы.
— Наконец-то мы нашли вас.
— Кто вы? Чего желаете? И чем могу помочь? — спокойно и деловито проговорила Акме, пытаясь закрыть Августу со всех сторон, превозмогая боль, пытаясь прямо держаться. — Говорите и оставьте нас.
Усталый и бесстрашный тон её понравился незнакомцам.
— Вы нуждаетесь в помощи, — сказал один из них. — Посему вы должны поехать с нами.
— Я никому ничего не должна, — холодно отрезала девушка.
— Выбор ваш не богат, — сказал другой. — С вами едва живой спутник и ребёнок. А спутник — наш земляк, между прочим.
— И куда вы хотите увезти нас? — требовательно произнесла Акме.
— В Зараколахон, Саарду.
— Я отказываюсь.
Один из мужчин поднял Августу на руки, и девочка завизжала от страха.
Акме кинулась к противнику, не очень умело орудуя мечом. Но тотчас несколько зараколахонцев повалили её на землю и связали. Акме раскатисто закричала от боли в рёбрах.
— Коцит ничему не научил тебя, дурёха? — прошипели он ей на ухо. — Поедешь с нами. И повелителю нашему о своих огоньках расскажешь, иначе девчонку придётся обидеть.
Из тьмы, смахнув с головы капюшон, вышел высокий мужчина средних лет с темными волосами и ледяными светло-голубыми глазами. Строгое лицо было надменно. Мягкой поступью он подошёл к Акме и выжидающе взглянул на неё.
— О чем просить желаешь? — спокойно, почти кротко и дружелюбно спросил он.
— Об одном прошу, девочку не троньте! — воскликнула Акме. — Меня, но не её.
— Как зовут тебя? — ласково спросил он, подойдя к плачущему ребёнку.
— Августа… — выдохнула она. — Отпустите сестрицу! Она никому ничего не сделала плохого!
— Августа поедетсо мной. И если сестрица её более не будет сопротивляться, никто её не обидит.
— Но Цере! — удивлённо воскликнул один из мужчин, обращаясь к тому, кто распоряжался в этом отряде.
— Я не трону девочку, — спокойно проговорил Цере, обращая к Акме свои светло-голубые глаза. — Но мы не любим побегов. Если ты попытаешься сбежать или освободить её, не смей просить о пощаде.
Закрыв глаза и опустив голову, показывая этим смирение, Акме позволила посадить себя на лошадь. Сатаро, который был без сознания, повалили на одного из коней. Пленницы встревожено переглянулись, и их повезли на север. К очередному заточению и на новые испытания.
