Костёр давно погас, у Томаса больше не оставалось сил, чтобы подложить дрова в огонь. Распластавшись на земле, он старался дышать как можно медленней, чтобы не тратить лишней энергии. На самом деле трудно жить и понимать, что через секунду твои глаза закроются, о тебе больше никто не вспомнит. Однако парень об этом не думал. Он не боялся смерти — эта война забрала много жизней, в том числе и детских. Младенцев убивали прямо на глазах матерей, заставляя их кричать, мучиться от ужаса увиденного. Иногда детей постарше заставляли смотреть на мучения их матерей, которых сжигали на кострах или попросту сдирали кожу. Эти маленькие ангелы знали, что вслед за их родителями придёт их черёд, но они не боялись — лишь смерть могла прекратить их бесконечные мучения. Мать Томаса сумела скрыть сына от чужих глаз до его совершеннолетия. Несмотря на то, что мальчик рос в изоляции, он вырос достаточно умным и общительным. Это было огромным плюсом для него, ведь замкнутому человеку трудно найти общий язык с другими.
Собрав последние силы, парень принялся дрожащими пальцами развязывать повязку на своей руке. Отложив в сторону почерневший кусок ткани, он посмотрел на рисунок, красующийся на руке. Его мать называла этот рисунок «Всевидящим оком». Она говорила, что с помощью него раскрываются самые страшные тайны, загадки, над которыми уже многие годы бьётся человечество. Многие вещи неподвластны простым людям, и именно это стало причиной начала войны. Зависть имеет страшные свойства, которые заставляют убивать, творить ужасные вещи.
Почувствовав холодное дыхание смерти, Томас немного расслабил тело, вздохнув с облегчением. Эти секунды решат всё. Время неумолимо бежит, не прерываясь даже на мгновение. Даже его уши слышали тихий шорох неминуемого конца. Он приближался всё быстрее и быстрее, колыхая тёмную траву. Вот, шаги перешли на бег. Последние секунды начинали растворяться в тумане. На остаток сил брюнет немного приоткрыл глаза: его зрение было размытым, но всё ещё достаточно чётким, чтобы рассмотреть молодую светловолосую девушку, склонившуюся над ним. Её взгляд показывал сильный испуг, если не ужас. Точно такой же, какой был у матери Томаса перед смертью.
Шумно вдохнув, парень начал медленно закатывать глаза, но прежде чем его веки совсем опустились, он увидел светловолосого парня, который лёгким движением отодвинул девушку и присел рядом с его обмякшим телом.
Это точно был Ньют.
***
Томас болезненно поморщился и открыл глаза. Его зрение было сильно размыто, но этого было достаточно, чтобы понять — на улице уже ночь. Он не чувствовал ни холода, ни жажды, ничего. Было какое-то странное ощущение комфорта, спокойствия, разливающегося в теле. Неужели он умер?
Осторожно повернув голову на бок, парень услышал хруст собственной шеи, которая прилично затекла от неудачной позы. Неподалёку от него горел небольшой костёр, который должен был давным-давно потухнуть. Кто же поддерживал его всё это время? Ответ на этот вопрос пришёл быстро: брюнет заметил Ньюта, который сидел возле костра, внимательно глядя на огонь. Казалось, что это его стихия. Блондин не моргал в течение долгого времени, но в то же время его тело было расслабленно, как будто он слился с природой, стал с ней единым целым. Посмотрев на свою руку, Томас заметил, что она перевязана, но он точно помнил, как снимал повязку, прежде чем потерять сознание. Парень долго разглядывал руку, как будто на ней могло быть написано имя человека, знающего его тайну. Однако появился новый вопрос: почему Ньют не убил его, когда увидел тату, а наоборот спрятал её?
— А ты на удивление везучий, — тихо сказал блондин, привлекая к себе внимание.
Томас приподнялся на локтях, посмотрев на парня. Тот даже не попытался отвести взгляд от огня. Казалось, так он чувствует себя гораздо комфортнее, находясь душой где-то далеко от тела.
— Почему ты не убил меня? — шёпотом спросил брюнет, потирая повязку. — Минхо говорил, что ты…
— Минхо говорил это заплутавшему парню, а не обладателю Всевидящего ока, — резко перебил его блондин.
— Что ты знаешь о нём? — осторожно спросил Томас, стараясь не ляпнуть лишнего.
— Всё.
Как простой человек может знать всё, чего больше никто не знает? Ньют явно что-то не договаривал, или просто ждал, пока у него спросят. Именно такое предположение и сделал Томас, но ничего не сказал. Кажется, блондин заметил это и сам проявил инициативу:
— Можешь начать засыпать меня вопросами, — сказал он, кинув в огонь какую-то небольшую палочку. — Я готов ответить.
Томас нахмурился. Что-то здесь явно было не так, и это никак не связанно с фактом, что он немного терялся в присутствии столь красивого парня в белой рубашке перед собой, который то и дело периодически облизывал пересохшие губы. Прошло какое-то время, прежде чем брюнет решился открыть рот:
— Может, для начала ты повернёшься ко мне лицом? — поинтересовался он. — При разговоре принято смотреть в глаза.
— Как скажешь, — немного раздражённо ответил Ньют, повернув голову в сторону парня.
