Брюнет начал медленно двигаться по направлению к Бренде, захватив по пути острый антикварный клинок со стола. Девушка испуганно вылупила глаза и начала отступать назад.
— Ты ответишь за мои страдания, ответишь за каждую секунду, которую я мучился! Вы все ответите за это! — в очередной раз крикнул он, занося над головой лезвие.
Бренда не успела издать и звука, когда холодный металл прошёл сквозь живую плоть, насаживаясь на самое сердце. Прохрипев что-то невнятное, она распласталась на полу, оставляя после себя большую лужу крови. Последнее, что увидел Томас — её стеклянный взгляд. Брюнет изобразил кривую ухмылку, потому что был доволен тем, что сделал. Парень был не в состоянии сопротивляться самому себе. Ярость вышла из-под контроля, теперь совершала необратимое. Если бы только Томас мог что-то придумать, если бы только ярость могла отступить… Однако она не отступала. Не задумываясь, парень выскочил из дома, даже не позаботившись о том, чтобы закрыть за собой дверь. Его не волновало, что в его руках был клинок и то, что его белая рубашка с руками были перепачканы кровью. Он направлялся домой. Прохожие с интересом осматривали его, что порядком бесило. Томас мог бы убить их всех, но сейчас у него были немного другие планы. Сбив с дороги очередного зеваку, брюнет перешёл на бег. Для него не существовало ничего, кроме неконтролируемой ярости. Казалось, что ещё бы чуть-чуть, и его глаза вспыхнули б красным пламенем.
Добравшись до дома, он резко пнул дверь ногой, заставляя её отлететь в сторону и с громким стуком удариться о стену. Первое, что бросились ему в глаза — улыбающийся Ньют, который медленно, но уверенно передвигался по дому.
— Томми, смотри, я смог! — засмеялся он, однако вскоре увидел перепачканную кровью рубашку. — Что случилось?
Прорычав от злости, Томас быстрым шагом начал приближаться к блондину.
— Ты соврал мне! — крикнул он, заставив парня вздрогнуть. — Эта книга настоящая!
Оказавшись совсем близко, брюнет со всей силы ударил Ньюта по скуле. И без того слабо стоящий на ногах блондин рухнул на пол, прилично ударившись об угол кровати головой. Едва она коснулась пола, под ней образовалась небольшая лужа крови. Глаза парня были закрыты, он не вставал и, как было видно, не собирался. Только сейчас Томас понял, что случилось.
В следующую секунду его взгляд прояснился, из глаз потекли слёзы. Он растерянно посмотрел на свои руки, а потом на истекающего кровью блондина. Парень упал на колени, осторожно приподнял голову Ньюта. Это он виноват, только он и больше никто. Громко всхлипнув, брюнет прижал худощавое тело к себе, смаргивая слезы. Он совершенно не думал о Бренде и о том, что с ним за это будет. Перед глазами был только Ньют, перепачканный собственной кровью. Томас осторожно провёл большим пальцем по изгибу скулы парня, оставив на ней кровавую полоску. Это лишь сильнее усугубило ситуацию.
Брюнет ещё никогда не чувствовал себя настолько сломленным. В глубине души он был благодарен тому, что всего лишь ударил блондина, а не вонзил в него своё оружие. Ньют будет жить, но сможет ли он простить Томаса за то, что тот совершил? Сможет ли всё забыть, не бояться быть рядом с ним?
— Что я наделал? — шепотом спросил парень сам у себя.
***
Очнувшись, Ньют схватился за голову, которая предательски болела и вибрировала, однако ему пришлось убрать руку, как только почувствовал что-то липкое в своих волосах. Его ладони были перепачканы в крови, как и подушка. Блондин осмотрелся: всё вокруг было поглощено во мрак, горело лишь несколько подсвечников, но этого было достаточно, чтобы хорошо рассмотреть все вокруг. Поёжившись от боли, Ньют начал медленно подниматься на ноги. Он не понимал, что произошло. Он хорошо помнил Томаса, которого вновь охватила ярость, помнил удар, заставивший скулу онеметь. Вспомнив это, парень невольно потёр щёку, прошипев от боли. Наверное, на том месте уже был синяк. Восстановив равновесие, юноша медленно пошагал в соседнюю комнату.
— Томми? — тихо позвал он. — Томми, ты здесь?
Ответа не последовало. Куда он мог деться? Ушёл крушить подземный город? Или ищет того, на ком можно остудить свой пыл?
Потребовалось много времени, чтобы блондин сумел преодолеть короткое расстояние от кровати до выхода из комнаты. Болезненное ощущение в области бедра никак не давало ему покоя. Он мог передвигаться пока только благодаря опоре, которой в этот раз послужила стенка. Едва Ньют оказался в соседней комнате, из его груди вырвался душераздирающий крик. Томас, его Томми, лежал на кровати, одна его рука безвольно свисала вниз, а по ней текли кровавые дорожки, заканчивающиеся красной лужей на полу, возле которой лежал окровавленный клинок.
Почему он это сделал? Почему обрёк своего парня на вечные мучения? За что?
