Когда ты впервые видишь людей и знаешь, что через день расстанешься с ними навсегда, то твое внимание выделяет одно-два лица.
Андрей знаком был с Конрадом Жмудой, начальником станции. Тот за прошедшие годы раздался, постарел и полысел, но не потерял могучей энергии и уверенности очень сильного и здорового человека.
Станция существовала на планете уже полгода, и ее сотрудники стосковались по гостям. Конрад долго тискал Андрея в объятиях, словно обрел потерянного брата. Затем Андрея представили другим ученым, и взгляд его отметил изящную женщину в шортах и безрукавке — Ингрид Хан.
В отдалении возле деревьев стояли люди.
От густого потока воздуха фигуры их колебались, словно плыли.
— А это кто? — спросил Андрей.
— Наши соседи, — сказал Конрад. — Беженцы. Я потом расскажу.
Они прошли внутрь конуса. Там было чуть прохладнее.
— Мы не включаем кондиционеры, — сказал Конрад. — Так здоровее. А то насморки, простуды. Но ночами здесь прохладно. Ты отдыхай. Сейчас разгрузимся и будем обедать. Вечером предстоит зрелище.
— Какое?
Вбежал маленький чернявый человек с трагически сошедшимися к переносице бровями, бросил мешок с почтой и выхватил из-за пояса бластер.
— Они как чуют! — крикнул он и кинулся к выходу.
— Что случилось?
Конрад открыл стенной шкаф, вынул оттуда другой бластер.
— Хочешь — погляди, — сказал он. — Только от шатра не отдаляйся. Они зубастые.
Андрей привык следовать советам опытных людей. С годами понимаешь, что любопытство — в самом деле порок, особенно в незнакомом месте.
Стоя в дверях шатра, он увидел, что над поляной кругами, быстро и суетливо, как летучие мыши, вьются темные гадкого вида метровые создания, с длинными острозубыми рылами, перепончатыми крыльями и короткими заостренными хвостами. Это были птеродактили.
Порой кто-нибудь из них пикировал вниз, норовя вцепиться зубами в человека или в один из ящиков, сложенных возле катера.
Конраду удалось подстрелить ящера, и тот рухнул на землю. Остальные, забыв о людях, кинулись на собрата.
Засмотревшись, Брюс не заметил, как птеродактиль выбрал объектом нападения его голову. Он так рванул Андрея за волосы, что у того из глаз посыпались искры.
Чернявый человек обернулся и выстрелил.
Птеродактиль упал на Брюса и сшиб его с ног.
Конрад подбежал к Брюсу и сказал, помогая ему встать на ноги:
— Я же просил тебя не вылезать.
— Ну и развели вы гадов, — сказал Брюс, приложив ладонь к затылку. Ладони стало тепло и мокро.
— Как воронье, — сказал Конрад. — Их тут много. Приспособились к помойкам. У каждого становища вьются.
Он поглядел на птеродактилей. Они торопились, доедали товарища.
— Теперь они нажрутся и улетят, — сказал Конрад. — Как бы только соседи не заметили... — И тут же добавил: — Заметили.
К ним бежали дикари, которые волокли по траве большую редкую сеть.
— А этим что надо? — спросил Брюс, разглядывая ладонь. Ладонь была в крови.
— Ты промой рану, может быть заражение, — сказал Конрад.
— Обязательно.
Дикари были невысоки, тонконоги, вся одежда — короткая кожаная юбка и ожерелье из зубов и камней. И странные прически: небольшой гребень поперек бритой головы. Они кричали и смеялись, белые зубы сверкали.
Ингрид вытащила из катера пластиковое полотно и начала покрывать им ящики и контейнеры, лежавшие на траве.
Дикари подбежали к шевелящейся куче птеродактилей, накинули на них сети, и, когда птеродактили сообразили, что, увлекшись обедом, потеряли свободу, было поздно. Они бились под сетью, стараясь взлететь, а мужчины дротиками и каменными топорами глушили ящеров. Стоял страшный гомон.
— Эй! — крикнул Брюс. — Ты куда?
Один из дикарей, пользуясь суматохой, подскочил к вещам на траве, откинул угол полога и потащил к себе серебряный плоский ящик. Ингрид увидела и стала тянуть ящик на себя. Ей на помощь пришел Конрад. Худой высокий мужчина в белых шортах громко увещевал грабителей. Язык, на котором он говорил, был цокающим, быстрым, отрывистым, словно стрекотание лесной птицы.
Увещевания, а главное, неудача внезапного нападения утихомирили охотников. Еще через три минуты они удалялись, волоча сеть, полную битых птеродактилей.
Доктором оказалась Ингрид.
Она выбрила Андрею волосы на затылке и обработала рану, потом залила ее пластиком. Придется походить денек с этой заплатой. Но если Брюс хочет, ему можно сделать прическу как у кочевника. Жан тоже собирается...
— Зачем ему?
— Он гениальный филолог. Вы бы послушали, какие беседы он ведет со степняками. Его приняли в стаю. Теперь испортят они нашего Жана. У них нет принципов, что хорошо, а что плохо. Готовы всю станцию ограбить. Белогурочка, милейшее создание — я ее очень люблю, — украла зеркало. И повесила на юбку, спереди, представляете? От их хохота мы всю ночь не спали. Вот и все. Можете идти. А то у птеродактилей на зубах бывает трупный яд.
— Я думал, что они крупнее.
— Они бывают куда крупнее. К счастью, сюда не залетают.
Пришел Конрад.
— Не жарко? — спросил он. — А то включим кондиционер.
— Нет, спасибо. А почему вы пускаете аборигенов на станцию?
— В помещения мы их не пускаем, — сказала Ингрид.
